Книга Черное дерево, страница 117 – Мерседес Рон

– Я не могу потерять тебя, – ответил он, глядя мне в глаза с такой страстью, что все мое тело покрылось мурашками. – Хочу, чтобы ты знала – я никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной женщине. Да, я безумно любил Самару. Любил ее как лучшего друга, потом как жену, но никогда не чувствовал к ней даже толики того, что чувствую к тебе.

– Это хороший признак. Значит, сама судьба хочет, чтобы мы были вместе. Все, что случилось, все, что мы потеряли, привело нас к этой минуте…

Себастьян кивнул и прижался своим лбом к моему.

– Больше всего меня пугает, что я не знаю, чем все закончится, – признался он, закрыв глаза.

– Если бы мы все знали заранее… мы бы не проживали каждую минуту так ярко, – ответила я, обнимая его за шею. – Я люблю тебя, – сказала я, открывая глаза. – Я безумно люблю тебя, и, когда все закончится, я хочу уехать вместе с тобой, оставив это все позади.

– Когда все закончится, обещаю, ты будешь жить, как того заслуживаешь.

Прежде чем я успела что-то ответить, он прижался губами к моим губам и поцеловал меня с бесконечной нежностью. Притянул меня к себе, а я обвила ногами его талию, крепко обнимая и наслаждаясь самым сладким поцелуем из тех, что мы дарили друг другу. Это был чувственный поцелуй, без тени ярости, настоящий поцелуй, в полном смысле этого слова, но при этом полный вопросов и неопределенности. Мне страшно было думать, что, возможно, это наш последний поцелуй.

Наступил вечер, и началась операция, которую готовили несколько лет, дожидаясь нужного момента. Ответственность, которая легла на мои плечи, была столь велика, что я заставляла себя не думать об этом. Я всеми силами постараюсь заполучить улики, какие только возможно, и со мной будет Колин, агент Даддарио, чтобы я чувствовала себя более уверенной.

Я не жаловалась; конечно, я предпочла бы, чтобы рядом был Себастьян, но, с другой стороны, мне было спокойнее, когда он в безопасности.

Мне принесли одежду: черное облегающее платье и красные сапоги на почти двадцатисантиметровых шпильках. Именно в такой одежде ходят в подобные места, но при этом я не выглядела слабой или робкой; в конце концов, ведь пропуск был у меня.

Мы с Колином провели два часа в одной комнате, чтобы познакомиться друг с другом и договориться, как себя вести, чтобы убедительно изображать любовников. Когда мы будем внутри, надо вписаться в обстановку ночного клуба. Мы не собирались заниматься сексом, но нам явно придется публично целоваться и обниматься. Мы восхищенно смотрели друг на друга, как того требовали обстоятельства, и я порадовалась, что Себастьяна нет рядом.

Нас обоих снабдили камерами, которым предстояло все записывать; мою камеру вмонтировали в черную оправу очков, а камеру Колина – в булавку для галстука. Должна признать, Колин был очень красив. Двадцать четыре года, светлые волосы, зеленые глаза – он выглядел просто потрясающе, но не имел ничего общего с Себастьяном. От Колина не исходила внутренняя энергия, словно говорившая: «Я убью каждого, кто косо на тебя посмотрит, кто тронет тебя хоть пальцем». И хотя я знала, что Колин прошел всю необходимую подготовку, все же рядом с ним не чувствовала той уверенности, какую давал мне Себастьян.

Когда оделась и нанесла последние штрихи – накрасила губы красной помадой, уложила волнами короткие волосы, завитые щипцами, – я присоединилась к остальным.