Книга Слоновая кость, страница 82 – Мерседес Рон

Застала Филиппа дремлющим в одном из стойл справа, но он открыл глаза, заслышав мое приближение.

– Привет, красавчик. Как тебе идея прогуляться под луной? Нравится? – спросила я, сюсюкая с ним, как с ребенком, одновременно открывая дверь и ведя его туда, где хранились седла.

Когда он ответил ржанием, не смогла удержаться от смеха, но затем ощутила чье-то присутствие за спиной. Испуганно развернувшись, я схватила первое, что попалось под руку – лежащий поблизости зонтик.

Себастьян наблюдал за мной у дверей конюшни, прислонившись к деревянной раме.

Вздохнула с облегчением, когда увидела его.

– Зонт? Серьезно?

– Чего ты хочешь, Себастьян? – сказала я, поворачиваясь к нему спиной, и, взяв седло и потник, принялась заседлывать Филиппа.

– Это ты называешь «не ввязываться в неприятности»? – спросил он, наблюдая, как я седлаю лошадь.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно ответила я. Как, черт возьми, он узнал, что я здесь?!

Он шагнул вперед, входя в конюшню, и тени полностью поглотили его: мы стояли в полутьме, между нами – спокойно ждущий Филипп.

– Думал, что ясно дал понять, что произойдет, если снова выпрыгнешь из окна посреди ночи…

Как, черт возьми, он узнал?

– Ты шпионил за мной?

Он подошел к Филиппу и погладил коня по гриве, не встречаясь со мной взглядом.

– Я не шпионю, я охраняю.

Собиралась было сесть на Филиппа, но Себастьян перехватил мою руку.

– Ты не поедешь одна в такой час, Марфиль.

Не стала вырываться из его хватки, но каждый мускул в теле напрягся.

– Я сто раз так делала.

– Отец об этом знает?

Издала короткий смешок.

– А ты своему отцу обо всем рассказывал, Себастьян?

Поняла, что облажалась, едва эти слова сорвались с губ. Себастьян был сиротой. Какая же я дура!

– Опасно выходить одной, – ответил он так, будто не расслышал последних слов.

– Я дома, здесь не опасно.

– Опасно везде.

Мы стояли всего в полуметре друг от друга. Не видела его лица, но тени делали черты более резкими и угрожающими.

– Как ты узнал, что я вылезла из окна?

Себастьян ответил не сразу.

– Камеры… у окна спальни. Видел, как ты спускалась и чуть не упала, когда зацепилась ногой за ветку…

У спальни установили гребаные камеры. Только этого не хватало!

Крепко сжала губы.

– Ты просто невозможен, – выдохнула, пытаясь вновь взобраться на Филиппа.

Мне это почти удалось, но Себастьян обхватил меня за талию и снова потянул вниз, загнав в угол между лошадью и собой.

– Ты не поедешь, – произнес он так близко к моим губам, что почувствовала его дыхание.

– Оставь меня в покое, – прошипела я сквозь зубы.

С тех пор, как увидела, как свободно он общался с отцом, и вспомнив, как холоден он был со мной и его равнодушие сегодня, когда учил защищаться, не могла не чувствовать, что меня предали. Отец будто занял мое место, и это беспокоило, если не сказать бесило. Себастьян был моим, не его… Жаждала этого. Знала, что должно быть именно так.

– Завтра провожу тебя, куда захочешь, но сейчас возвращайся в комнату.

Почувствовала, как моя грудь соприкасается с его торсом, от этого прикосновения все волоски на теле встали дыбом. Ничего не могла с собой поделать. Разве можно сопротивляться этому влечению, когда он рядом?

– Мне не спится… Разум полон фантазий… Ты и я… Голые в спортзале…

Себастьян отпустил меня и сделал шаг назад. Он поднял руку и указал в сторону дома.