Книга Слоновая кость, страница 77 – Мерседес Рон

– Желаете прокатиться, сеньорита Кортес?

Кивнула, одарив улыбкой. Убедить Колина называть меня «Марфиль» было невозможно, оставила попытки много лет назад.

Не дожидаясь, пока подготовят коня, я прошла в глубь конюшни, туда, где находились самые дальние стойла. Филипп был великолепным белым конем с черными ногами и блестящей гривой. Когда зашла, он радостно заржал, и я погладила его по лбу, ту часть, которая находилась между прекрасными глазами и которую ласкала с осторожностью.

– Здравствуй, красавчик!

Как же я любила этого коня.

Колин помог оседлать лошадей. Уилсону досталась лошадь сестры – кроткая вороная кобылка по имени Блестка.

Когда все было готово, взобрались на лошадей и выехали на небольшое поле. Прежде чем пустилась галопом в противоположную от дома сторону, заметила Себастьяна. Он вышел и наблюдал за нами с балкона на втором этаже особняка. Предупреждающий взгляд, который бросил на меня, только подстегнул ехать быстрее.

«Разве не ты говорил, что у тебя нет времени защищать меня? Ну и черт с тобой, Себастьян».

Уилсон хорошо держался в седле, но знал лишь основы езды верхом, а потому не могла сбросить напряжение последних дней так, как привыкла. В юности обожала пускать Филиппа галопом к соседнему полю через ручей, и то, что сейчас это сделать не могла, невероятно злило. Но Уилсон бы за мной не угнался, а я не хотела, чтобы бедняга сломал шею.

Не хотела давать Себастьяну больше поводов считать себя безрассудной.

Вместо этого устроила Уилсону экскурсию по полям отца; проехали через заброшенную ферму, где в детстве с Габриэллой любила играть в прятки, мимо плантаций сахарного тростника и хлопка… Величественные дубы, оплетенные гирляндами испанского мха, выглядели прекрасно в преддверии лета, а цветущие повсюду розовые азалии превращали угодья в место из сказок. К дому мы вернулись, когда солнце уже клонилось к горизонту. Ничего не ели с завтрака, поэтому, как только оставили лошадей, сразу направились на кухню.

Мне нравилось проводить время с Уилом, он оказался веселым и дружелюбным. Сестре очень повезет, если его назначат ее телохранителем. Кроме того, он не был параноиком. Проводить с ним время было все равно что гулять с другом, и когда, придя на кухню, оба перепачканные грязью, водой и с прилипшими к одежде мокрыми листьями, застала там Себастьяна – глаза «приклеены» к ноутбуку, вид угрюмый, – вспомнила, каково это, когда он целыми днями ходил за мной по пятам, прожигая взглядом. Как это было невесело.

– Как прошел день? – спросил он, закрывая ноутбук и вставая со стула.

Уилсон подошел к холодильнику, чтобы взять воды. Уставилась на Себастьяна, пытаясь разгадать, что скрывал его взгляд.

– Весело.

– Рад это слышать.

После этого он ушел, не сказав больше ни слова.

–

Следующие два дня почти его не видела. Казалось, он меня намеренно избегал. Такое поведение оскорбляло. Приставил ко мне Уилсона, а сам «ушел в закат» как ни в чем не бывало?

Но, к счастью, его отдых продлится недолго: сестра приедет через день, и ему придется вернуться к работе.

Я сгорала от любопытства, размышляя, чем он занимался эти дни. Сначала думала, что сутками смотрит фильмы на «Нетфликсе», но потом несколько раз ловила его у кабинета отца.

С отцом виделась лишь за ужином, разговаривали на общие темы, без особого интереса, а потом каждый уходил в свою комнату. Для нас – обычное дело.