Книга Завершение, страница 7 – Нонна Монро

– Будет больно, – предупредила она и бросила взгляд на меня, – убей всех, кто попробует приблизиться к нам.

Я решительно кивнула ей. Все-таки, из меня плохой главный. Мне легче выполнять приказы, чем раздавать их.

Пока Реджина подручными средствами пыталась вытащить пулю, я делала то, что умела лучше всего: орала как банши и убивала.

Моя одежда пропиталась кровью, как и волосы. Металлический запах заглушал все остальные, но, по правде говоря, это не беспокоило меня. Я привыкла к нему с первого дня своего заточения. Наверное, он напоминал мне об одном: пока я чувствую его – я жива. Не имело значения, что я ощущала большую часть времени запах собственной крови. Он все равно стойко ассоциировался у меня с жизнью.

Особенно когда я попала в дом Соколов.

Джекс исполосовывал свои руки каждый божий день, пытаясь свести счеты с жизнью. Я не понимала, почему он так жаждал смерти, когда с трудом выбрался из ада. Это противоречило моим собственным убеждениям. Поэтому я пыталась показать ему, что мир – это не только черное и белое. И не только серое, ведь именно в этой зоне находились все мы. Он полон красок, которые сочатся из него вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. И мне нравилось думать, что в глубине души Джекс спас меня, потому что мои слова осели в его голове. Отпечатались против его воли и звенели всякий раз, когда он оставался один. И сейчас, когда он находился так близко к собственному аду, я надеялась, что они звучат на повторе.

Легко провалиться во тьму.

Сложнее из нее выбраться.

Джексу приходилось это делать каждыйдень.

Я думала о нем, чтобы не провалиться в собственную тьму и не спровоцировать появление монстра. Анна до последнего утверждала, что я стану такой же, как Алекс и Джекс. Что она породит очередного монстра, вот только некому будет контролировать его.

Поэтому Соколы так опекали меня и держали вдали от сражений. Поэтому Алекс не ставила меня так часто на задания. В реальности, именно я была бомбой замедленного действия, способная рвануть даже в тот момент, когда не зажжен фитиль.

Пэйдж, хромая и ворча, оказалась рядом с нами, и теперь мы втроем не давали никому подойти к Реджине и Минхо. Время играло против нас, так что пришлось поторопиться, чтобы вернуться к зданию тренировочного центра и помочь остальным. У наших солдат не было сыворотки, в отличие от нас.

Но самое главное, нужно было восстановить связь. Потому что чутье продолжало подсказывать, что что-то не так.

Лицо взорвалось болью. Удар был такой сильный, что голова запрокинулась. К горлу подкатила желчь, но наружу вырвался кашель. Я жадно втянул воздух, чувствуя сильное головокружение. Перед глазами стояла пелена. Место, в котором меня удерживали, покачивалось, словно двигалось. Железные цепи сковывали мои руки и ноги. Я слабо дернулся, больше по инерции, нежели из желания сломать их.

Для начала мне требовалось понять: где я, и что, черт возьми, произошло.

Второй удар оказался сильнее первого. Я закрыл глаза и с силой стиснул челюсть. На языке разлился металлический привкус крови. Кто бы меня ни бил, он делал это с излишней импульсивностью, словно в действительности испытывал страх, а не ненависть. Тяжелые веки норовили сомкнуться, но я не хотел проваливаться в чертово забвение, в котором пробыл какое-то время. Разрозненные фрагменты медленно вставали на место, словно кусочки мозаики.