Книга Разрушение, страница 37 – Нонна Монро

Я использовала ее в собственных целях. И за этим крылось то, в чем бы я никогда не хотела признаваться.

– Начни с чего-нибудь, а там поймешь. Твоя жизнь не должна ограничиваться, – я неопределенно взмахнула руками, из-за чего несколько капель чая приземлились на мои штаны, – этим.

– Что насчет тебя? Почему ты не учишься?

– Мне нужно кое-что сделать.

Джиджи одарила меня пристальным взглядом. Сейчас ей явно не хотелось обсуждать призрачное будущее. Куда больше ее интересовало то, что происходило между мной и Рэем.

– В отношениях с людьми Рэй всегда довольствовался малым, – тихо начал она, и в ее глазах промелькнули проблески боли, – он не пытается понравится. Рэй показывает своих демонов сразу, чтобы оттолкнуть от себя человека. Но если ты заглянешь глубже, заглянешь в его сердце, то увидишь там неистовую любовь.

– Об этом рано еще говорить, – ее слова смутили меня. Джиджи грустно улыбнулась.

– Скорее, я должна была сказать это раньше.

Еще несколько минут мы посидели в тишине, прежде чем услышали крики из дома. Рэй и Ройс очень громко разбрасывались угрозами, но стоило нам зайти, как они оба заткнулись.

– А теперь мы можем лечь спать? – Уточнила я, пока они сверлили друг друга взглядом. Удивительно, как от излучаемой ими энергии, стены дома не треснули.

Мы заняли комнату на первом этаже, а Джиджи и Ройс – на втором. Это было так странно: вот так спокойно ложиться с Рэем в одну кровать, ощущать, как его руки обвивают мою талию, а губы легко касаются кожи. Будто это всегда было частью моей жизни.

Будто я действительно была нормальной, без багажа прошлого и полной сумки страхов. Но Рэя, казалось, невозможно было ничем оттолкнуть. Даже если бы я призналась, что раз в неделю топлю новорожденных щеночков. Он просто вписал себя в мою жизнь, но при этом оставил мне простор. Мне нравилось это чувство. И мне нравилась эта грубость, которую он странным образом сочетал с мягкостью. Даже когда его пальцы смыкались на моей шее, а поцелуй едва ли не высасывал душу, он не напирал и не давил на меня.

Утром Алекс сбросила бомбу на Соколов, которые остались в России, сказав, что собирается раскрыть себя. Пэйдж взрывала чат бесконечным потоком сообщений, угрожая абсолютно всем, но начала она почему-то с Джекса. Тот дважды послал ее, трижды вышел из чата, а потом просто начал игнорировать. Минхо названивал Алекс, которая не брала с него трубку, следом атаковал Ройса – тот тоже его проигнорировал – и решил взяться за меня.

Наш разговор вышел коротким.

Беспокойство Соколов сказалось на Алекс. До приезда Джекса и Броуди она с отстраненным выражением лица сидела за ноутбуком. И пускай ее пальцы порхали над клавиатурой, пока она выясняла, где и какое оружие можно купить, мысленно она точно была не здесь.

Проблема в том, что Алекс была бесконечным источником боли. Даже когда она улыбалась или пыталась отшучиваться, боль звенела вокруг нее и проникала в любого, кто оказывался рядом. Я понятия не имел, как забрать ее себе. Как лишить ее этих страданий и подвергнуть ими собственное сердце и разум. Потому что эта становилось невыносимым: видеть, как она испытывает ее, и не иметь возможности помочь.

– Как они могут отреагировать?

– Броуди попробует обнять тебя, Джиджи… не думаю, что она сможет выдержать все видео.