Книга Сближение, страница 35 – Нонна Монро

Чего она не знала, так это того, что в эту секунду мне было плевать на «Плазу». А вот тот факт, что она боялась жить в собственном доме без сыворотки, вызывал неконтролируемое желание спуститься в подвали перерезать глотки чудовищам, кем бы они не были.

Как только они ушли, Ройс превратился в мою тень, а Минхо – в назойливую поклонницу, не оставляющую попыток завоевать внимание. Но я не собирался возвращаться в свою комнату. По крайней мере, пока она не вернется из чертового подвала.

– Кто ты такая? – Хрипело чудовище, с животным страхом в глазах.

Они всегда задавали этот вопрос. Они так просто вычеркнули меня из своей жизни, будто произошедшее было незначительным событием.

Будто они не забрали мою душу.

Будто они не сломали мою жизнь.

Не разделили ее на до и после.

Не заставили отказаться от личности, спрятаться на другом континенте и каждую ночь просыпаться в истерике из-за кошмаров.

Сначала в ловушке оказалось мое тело. Я была диким ребенком, который не сильно отличался от мальчика, растущего с волками. Каждый взрослый являлся потенциальной угрозой. Казалось, что они в любую секунду хотят напасть и растерзать то, что осталось от меня. Я не выносила каких-либо прикосновений. Когда Анна привела докторов, чтобы те осмотрели меня, инстинкты взяли верх. Я метала попавшиеся под руку предметы, кусалась, царапалась и кричала так громко, что в соседних кабинетах наступала тишина.

Я была проблемой. Проблемой, которую могла решить только Анна.

Первым она подпустила ко мне Ройса. Он выглядел чуть старше, казался беззаботным и всегда, всегда улыбался. Он отвлекал болтовней и играми, держал дистанцию и не смотрел на меня с вожделением. Его не интересовало ни мое тело, ни губы. Будучи единственным ребенком, Ройс хотел веселья, которого я не могла ему дать.

А потом появился Джекс. И вот тогда я поняла, что боль чужого человека может быть осязаемой. И что она способна заглушить собственную.

Джексу требовалась боль, а мне – выбраться из панциря, чтобы воспоминания перестали управлять телом.

Он видел во мне погибшую сестру, искал в моих глазах свое искупление, но я была воплощением разочарования. Источаемый мною страх наносил ему удары, гораздо больнее плети отца. И тогда Джекс сказал то, что я жаждала услышать от человека мужского пола:

– Ты отвратительна. Если Анна заставит меня прикоснуться к тебе, я отрежу себе руку.

Это стало спусковым крючком. Я первая прикоснулась к Джексу, а он убежал с истошным криком, словно я вылила на него кислоту. С того дня между нами возникла невидимая связь. Связь, которая больно отразилась на Ройсе.

– Что я сделал не так? – Дрогнувшим голосом спросил он, поджимая трясущиеся губы. – Почему ты его обнимаешь, а меня нет?

Я не знала, как объяснить ему. Я просто стояла и молчала, пока он плакал от переполняемой обиды.

– Почему, Алекс?

Его вопрос проворачивал ножи в моем сердце. Я ненавидела себя, свое тело, свой разум за то, что они так поступают с Ройсом. За то, что заставляет его чувствовать себя каким-то не таким, когда вся проблема во мне.

– Я все равно буду тебя любить, даже если ты меня не любишь.

После этих слов Ройс два дня не разговаривал со мной. Он отказывался проводить с нами время, отсиживался в своей комнате и даже не пробирался на кухню, чтобы украсть нам сок и сладкие булочки, посыпанные сахаром. Анна заметила, что что-то не так, и пришла ко мне. Я разревелась в ее объятиях, невнятно пытаясь объяснить произошедшее.