Книга Сопротивление, страница 47 – Нонна Монро

– Сделай это. Врежь мне. Давай. Потому что я не скажу то, что ты хочешь услышать.

– Ты понятие не имеешь, что я хочу услышать.

– Прекрати. Меня. Допрашивать. – Джекс с легкостью вырвался, обхватил голову и упал на колени. Он вел себя так, будто что-то разрывало его изнутри.

И тогда я понял две вещи.

Первая: все это время он позволял себя удерживать

Вторая: кто-то действительно уничтожал его изнутри.

Проблема в сближении с людьми заключается в раскрытие себя. Есть стороны, которые не страшно обнародовать. Если другие, которыми хочется похвастаться. А есть огромный пласт событий, который хочется не только скрыть, но и стереть из памяти.

К сожалению, по всем трем пунктам я терпел поражение. Все то, что лежало на поверхности, было испорчено. То, что хранилось внутри, не являлось достижением.

Стоило ли затрагивать последнее? Ответ даже не стоило озвучивать в слух.

Монстры, что жили в нас из-за сыворотки, были там изначально. Все те исследования, что проводила Анна, заканчивались одним исходом – цинковый гроб и яма глубиной 6 футов. Никто из нас не был особенным. Мы чертово исключение из правил. И когда одни гибли, другие процветали и получали то, к чему современная медицина не может приблизиться.

Поэтому не существовало инструкций, как совладать с монстром, который вырвался наружу. И что делать после, когда он уходил в спячку до следующего удобного момента.

Алекс возвращалась к тому, с чего начинала. К той девочке, что не могла защитить себя.

Я же чувствовал все. Все эмоции. Всю боль. Все то, что, казалось, давно должно было сгнить во мне. Единственный человек, способный разделить со мной этот отвратительный период – Тара. Ее постоянное желание вести диалог через прикосновения и объятия, как ни странно, было лучшим лекарством. Она просто находилась рядом и читала свои развратные книжки, в которых секса было больше, чем сюжета.

Они разгружали ее мозг, а меня умиротворяло спокойствие, которое Тара излучала.

Но что Тара не могла побороть, так это бессонницу. Я не рассказывал ей об этом, чтобы не вынуждать всех в доме по ночам бодрствовать. Если есть возможность минимизировать мое общение с Ройсом и Минхо, то я предпочту ложь.

До возвращения Алекс, Реджину перевезли в комнату Тары. Я спустился, чтобы сделать себе несколько бутербродов, улечься на диване и смотреть любимое шоу Билла про шарлатанов. Из-за его отъезда, я так и не узнал, кто стал победителем и забрал руку, а не знание убивало меня больше, чем трата времени на плохую актерскую игру.

Я не успел даже включить телевизор, как один из моих кошмаров показался в гостиной. Он бросил на меня сонный взгляд, после остановился, протер глаза и снова посмотрел, словно я был чертовым миражом.

– Что тыздесь делаешь, и где Реджина? – Он тратил воздух так же бессмысленно, как Пэйдж – пули.

– Избавь меня от своего присутствия, – бросил я, возвращая внимание к ругающимся братьям и грузину.

– Спасибо, что предложил мне присоединиться, я как раз проголодался.

Придурок занял место рядом со мной и украл бутерброд с тарелки. Я бы взорвался в любой другой день, но сегодня – особенно сегодня – нуждался в компании.

Даже в его.

В придурке, который не вернулся в комнату, чтобы натянуть футболку. Отвратительная татуировка на животе была выставлена на показ. Я ущипнул себя за переносицу и мысленно пожелал татуировщику, который набил ее, лишения лицензии. Или смерти. Потому что уродовать так людей должно быть запрещено во всех странах на законодательном уровне.