Онлайн книга «Третий (не) лишний»
|
Вот только вопрос: нахера? Чтобы поймать на горячем, назвать блядью вслух, а не про себя, и гордо удалиться, поглаживая чувство собственного достоинства? В чем, спрашивается, профит? В поглаживании? Если ее действительно Райчев дерет, так хоть на его рожу полюбоваться, когда поймет, что не один ей палки кидает. Да и то сомнительное удовольствие. На пару секунд. А если нет? Даже если они с напарником – не Денисом - пошлют Янку хором, обнимутся и пойдут бухать в ближайший бар, она вряд ли будет сильно горевать. Скоренько найдет другого. Или, вернее, других. А вот ты, Антуан, уже на следующее утро проснешься и засомневаешься, стоило ли наглаженное до дыр чувство собственного достоинства того, что обратной дороги уже нет. Потому что ее точно после такого не будет. Да и вообще – стоит ли знать? Одно дело подозревать, сомневаться. Другое – знать наверняка. Пока не знаешь, можно делать вид, что ничего и нет. В конце концов… она тебе не жена и даже не любимая девушка. У вас нет детей, ипотеки и совместно нажитого имущества. У вас, если подумать, вообще нет ничего общего. Кроме любви к сексу и тех часов, которые вы проводите в самом тесном контакте. Когда ее тело принадлежит только тебе – насчет мыслей такой уверенности нет. Хотя… скорее, наоборот. Когда твое тело принадлежит только ей, а мысли твои ее наверняка не интересуют. Но… давай уже честно, Антоша. Эти часы стоят всего прочего. Потому что такой женщины у тебя никогда не было и никогда больше не будет. Может, и найдется та, которую ты полюбишь и которая полюбит тебя. У вас будут дети, квартира, машина, дача, собака и кружок бальных танцев для пенсионеров.И очень даже неплохой секс. Но такого – безумного, бесстыдного, захлестывающего с головой, как волна в шторм, - точно не будет. Потому что это вообще невозможно. Так стоит ли разбрасываться из больного самолюбия тем, что, может быть, станет самым ярким воспоминанием твой старости? Если ты, конечно, до нее доживешь, придурок. За окном шел снег – крупные пушистые хлопья. Как будто на небе порвалось множество пуховых подушек. Снег и свет фонарей – всегда загадочно, волнующе. Немного тревоги. Немного грусти о том, чего никогда не будет. Немного ожидания сказки. Антон отпил из своего бокала и протянул его Яне, глядя прямо в глаза. Она чуть прищурилась, уголки губ дрогнули. Это была та самая дразнящая полуулыбка, которую он так любил. От которой по-настоящему сходил с ума. Она обещала: да, сейчас будет все – и будет так, как ты даже вообразить себе не можешь. Кровь закипела – как будто от кессонной болезни. А уж что творилось ниже пояса… там все превратилось в клубок оголенных проводов под током. Они передавали бокал друг другу, делая по маленькому глотку, касаясь губами и языком одного и того же места на кромке – такой вот странный поцелуй. Вкус земляники, пьяной и пряной от разогревшего ее солнца. Яна отдала ему бокал, резким движением расстегнула молнию на его джинсах, наклонилась. Антон, задыхаясь, допивал вино – и чувствовал его вкус не только языком. Как после хорошего косяка, когда вкус и запах ощущаешь кожей, каждой ее клеточкой. Вкус пряной земляники на ее языке и губах, которые сжимали его член, дразнили, ласкали… Господи, Яна… Что она делала с ним – но делала не для него, а для себя! Потому что хотела этого. |