Книга Третий (не) лишний, страница 49 – Евгения Серпента

Я всегда рассматривал подобное как несвободу. Определенные обязательства. Не официальные, как брак, но все равно - рамки, в которые надо вписываться. Или принимаешь правила игры, или не играешь. Тогда как «только секс» – это всегда бой без правил, и меня это до сих пор вполне устраивало. Потому что есть возможность маневра, отступления, выхода.

Отношения с Янкой – это была бы даже не несвобода, а рабство. Секс с ней – уже плен. Сбежать от нее – ну да, был один-единственный шанс. Но лишь до того, как мы оказались в постели. Мог я им воспользоваться? В теории, мог. Хотел? Смешно даже спрашивать. Понимал ли, что бросаю оружие и иду к ней с поднятыми руками? Не хотел ни хера понимать. А потом было уже поздно.

И теперь можно сколько угодно обманывать себя, что контролирую ситуацию. Какой там контроль, когда пальцем поманит – и бежишь, высунув язык, с хреном наперевес. Только подумаешь о ней – и как будто земля из-под ног уходит, внутри все обрывается.

Листал как-то каналы по ящику. Наткнулся на постельную сцену. Такую, с выдумкой, есть чему поудивляться. А вместо этого поверх всплыла совсем другая.

Ее запрокинутая голова, полоска зубов между приоткрытыми губами, короткие глухие стоны – эхом откликаются изнутри. Живот – мягкие линии, впадинки, которые отзываются дрожью на прикосновения языка, медленно спускающегося от груди к лобку. Руки закинуты за голову. Когда она так делает и грудь поднимается еще выше, я просто шалею. Шепчу ее имя: Яна, Янка – короткое, как удар ножом, глубокое, как смертельная рана…

Чего я хочу? Быть с ней? Да? Или нет? Не знаю… не хочу знать…

Из-за грани сна шеи касаются чьи-то губы. Рука тяжело и горячо ложится на бедро, пальцы пробираются между ног. Сгибаю одну в колене, открывая им путь. Член упирается в ягодицы, демонстрируя великолепную утреннюю эрекцию.

Даже если б я вдруг забыла, с кем рядом уснула ночью, все равно мгновенно узнала бы. По запаху. По прикосновениям. По… ну-ка, вспомним латынь. Модус операнди. Нет, тогда уж модус аманди. А главное – по ощущению. Рядом с каждым из них – свое, особенное, не перепутаешь.

Антон…

Скидываю ногой одеяло, трусь затылком о его подбородок.

Едритская сила, мы же полночи трахались, как кролики. И все мало. И ему, и мне.

Еще выше поднимаю ногу, пальцы заходят глубже. Вторая рука на груди, полирует сосок.

Да с чего вы все взяли-то, что это приятно и возбуждает? Языком – да, хорошо, а вот так, пальцами возить по напряженному соску – как будто по сгоревшей на солнце коже. Если сказать – наверно, сильно удивится.

Крепко сжимаю рукой его ягодицу, ладонь ложится на бедро. Обожаю у мужчин это место, где сбоку впадинка.

Намек понят. Член входит медленно, мягко. Как будто украдкой. Как будто я еще сплю и он боится меня разбудить. И замирает.

О господи, как же мне это нравится! Вот эта пауза на старте. Внутри горячо пульсирует – словно сердце спустилось взглянуть, что же там такое появилось, не предусмотренное проектом. Так я могу кончить просто от одного ощущения этой жаркой заполненности. Правда, оргазм будет так себе, слабенький. Тренировочный, для разминки. Ну, поехали, что ли?

Слегка напрягаю мышцы внутри. Привет, парень! На старт – внимание – марш!

Любопытно, их обоих до такой степени прет от этих немудреных фокусов, что только диву даюсь. Кого ж вы до меня трахали, мальчики? Какую неживую природу?