Книга Красавица и свекровище, страница 43 – Евгения Серпента

— Семья партизанов, — хмыкнула я. — Или партизан? Как правильно?

— Да пофиг. Ну так что?

Я никому не рассказывала, что случилось. Ни папе, ни Ленке, и уж тем более не собиралась докладывать Киту. Дети не должны участвовать в разборках родителей. Я хоть и росла с одним отцом, но знала это четко.

Змей пропал. Вот просто взял и пропал. На мои звонки не отвечал, сообщения оставались непрочитанными. Если и читал, то с пушей, не открывая.

Ситуация была просто идиотская. Что я могла сказать? Это не то, что ты подумал? И ведь правда же, не то, но ё моё…

Алексей, кстати, тоже исчез, как будто и не было ничего — ни цветов, ни звонков, ни этого наскока в ресторане. Из чего я сделала вывод, что миссию свою он выполнил и вышел из чата. И я на девяносто девять и много-много девять была уверена, что камбэк этот вовсе не его частная инициатива.

Ищи, кому выгодно? Да и искать не надо. Только одному человеку. Была, правда, еще одна мелкая говнючка, которая ненавидела меня ничем не замутненной ненавистью, просто по факту бытия, но ей такое провернуть было бы не по зубам.

Бывшие подружки Змея? В теории я это тоже допускала, но очень-очень мизерно.

И ведь где-то я даже могла его понять. Особо он не делился, но, кажется, бывшую тоже застукал с мужиком. Дежавю. Пуганая ворона — и все такое.

Но все равно мог бы сказать открытым текстом и прямой наводкой: волчица ты, тебя я презираю[15], иди валяйся с кем хочешь. А он забился в окоп и притворился мертвым. Ждал, что сама приползу? Тогда мог бы и трубочку снять.

— Кит, мы тоже разберемся, — сказала, глядя в окно. — Все люди взрослые, самостоятельные.

На самом деле у меня промелькнуло сомнение: а стоит ли вообще разбираться, раз так? И дело вовсе не в доверии. Я бы на его месте тоже призадумалась. Но вот это молчание сильно напрягало.

— Ладно, — как-то подозрительно легко согласился Кит, допил кофе и поднялся. — Пойду потихоньку. Держись.

— Домой?

— К деду заскочу, давно не виделись.

— Привет передавай.

С папой мы разговаривали позавчера, по телефону. Он сразу просек: со мной что-то не то. Врать ему я не могла. Так уж у нас повелось, с самого раннего детства. Поэтому сказала часть правды — что поссорилась со Змеем. Причину при этом утаила.

— Ну что будем делать, Монька? — спросила я кота.

Делай что хочешь, только про мою жратву не забывай, сказали его желтые глаза.

Намотав по комнате кругов двадцать и выпив три ведерные кружки кофе, я взяла телефон.

«Змей, ты можешь считать меня блядью и молчать, можешь вообще на мне не жениться. Но в этом случае правду никогда не узнаешь».

Подумав, я стерла про «не жениться» и отправила. Любопытство — мощнейшая штука, и не таких котов и кошек губило. Только на это я и рассчитывала. Ну и на то, что не весь здравый смысл в нем был убит пикантной сценой.

Галочки поголубели, значит, открыл. И точечки запрыгали, запрыгали.

Прыгали, исчезали, снова прыгали. Наконец телефон пискнул и выплюнул сообщение:

«Не вижу смысла что-то обсуждать. Все было очевидно».

В голове крутилась и никак не давалась замечательная цитата, обозначавшая подобное — что не все является тем, чем кажется. Так и не вспомнила, поэтому написала просто:

«Нет. Далеко не очевидно. Но как хочешь».

Это была провокация, и она удалась.

«Ок, излагай».

Ага, клюнул. Согласие на переговоры — это уже половина переговоров.