Книга Красавица и свекровище, страница 108 – Евгения Серпента

Идиотка, блин!

Когда утром за Змеем закрылась дверь, я встала и пошла в ванную. Жаба приветственно кивнула и осклабилась. Я посмотрела на вешалку — полотенце для рук исчезло.

Жаба — это была моя подружка. Мусорник в виде жабы с качающейся крышкой. Кит подарил ее мне на день рождения, когда еще учился в школе. Один глаз подстерся, словно она подмигивала. Когда дверь в ванную открывалась, от движения воздуха крышка начинала качаться, выглядело так, будто жаба ухмыляется. А еще она лыбилась, сожрав какой-нибудь мелкий предмет, упавший с полки или с раковины. Но особенно довольной выглядела, проглотив соскользнувшее с крючка полотенце.

— Зараза! — сказала я, вытащив полотенце из ее утробы. — Чтоб тебя разорвало!

Жаба обиженно качнула башкой,не желая расставаться с законной добычей. Наверно, мысленно обложила меня матом. Но мне вдруг стало смешно. Злость куда-то испарилась.

Выйдя из ванной, я взяла телефон и написала:

«Змей, вечером обсудим спокойно».

«Океюшки», — прилетело в ответ в сопровождении порнокартинки, от которой у меня зазудело в одном месте.

Сдаваться я не собиралась, потому что дом в Репино не хотела категорически, но можно было обговорить альтернативные варианты. Например, таунхаус в городской черте.

Вечером я лежала на диване и компульсивно делала мусорные ставки на андердогов в десяти букмекерских приложениях по кругу. Андердоги мстительно проигрывали. Я нервничала. Моня уловил мой настрой и заныкался от греха подальше.

Змей пришел в десятом часу, когда я уже снова злилась до пены из ушей. Причем позвонил в дверь. Я открыла, собираясь сказать все, что думаю, но напоролась на букет лиловых роз. А в следующую секунду уже стояла носом в стенку и со спущенными штанами. Одна его рука полировала сосок, в другой он держал розу, которой щекотал между раздвинутыми на ширину плеч ногами.

М-да, как-то не так я представляла себе спокойное обсуждение.

И это была последняя связная мысль в этот вечер…

Людмила

Из одной тюрьмы — в другую. Дом, где жила столько лет, словно чужой. Время тянется, как резина. Мать держится со мной сухо, если и разговаривает, то исключительно по делу.

Ясное дело, я ей мешаю. И всегда мешала. Сразу после окончания школы они сняли мне квартиру — живи как хочешь. Нет, тогда я и правда хотела самостоятельности, и не только хотела, но и требовала. Но они, походу, были рады от меня отделаться.

Я и сейчас сказала, что прекрасно могу жить одна. Продукты можно заказывать, для уборки вызывать клининг. Живут же другие беременные в одиночку, справляются как-то. Но они с отцом меня будто не услышали. Притворились глухими.

С одной стороны, это удобно. Накормят, постирают, уберут. Но такая тоска! Каждый шаг под присмотром. Одну мать меня никуда не пускает. К врачу возит сама, гулять выводит, как собачку. Как раньше это делал Никита.

Ник не появляется, но я как-то подслушала разговор матери по телефону. Рассказывала ему, что со мной все в порядке, только что были у врача. Ясное дело, он беспокоится не обо мне. Я для него просто инкубатор.

Отдушина, когда забегает Аська. Занятия уже начались, а я ведь тоже рассчитывала учиться. Или делать вид, что учусь. Ну кто бы стал придираться к беременной? Но мать поехала и оформила мне академку на год. Даже не спросила, хочу я или нет.