Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 30 – Евгения Серпента

‍Это город, Аня, это Питер. Сырость, серость, пробки. А ты чего хотела? Люди от этого бегут как раз. Куда подальше.

Угу, угу, а в тюрьме сейчас ужин, макароны дают. Может, помиришься с Пашенькой и вернешься?

Да ни за что. Даже если придется отрастить жабры и проводить в пробках по полдня.

Субарик мой стоял в боксе чистенький и блестящий, как ухоженная лошадка.

- Принимайте работу, - мастер, молодой парень в сером комбинезоне, погладил его по капоту. – Коробку поправили, бензонасос поменяли, ну и всякое там по мелочи. Сальник коленвала, датчик расхода воздуха, тормозные колодки. Дворники бы еще поменять, сносились. Но без вас не стали.

- А долго? – уточнила я.

- Ну если у нас есть такие, то минут десять. Сейчас пробью по VIN.

Взяв у меня техпаспорт, он открыл на телефоне приложение и завел номер.

- Ну вот, есть. Подождете? Можете внутри посидеть, - он показал на стеклянный холл между демонстрационным салоном и административными помещениями.

Не успела я зайти туда, как услышала знакомый голос:

- Аня? Еще раз здравствуйте. Что-то не готово?

Геннадий, в строгом сером костюме и белой рубашке без галстука, выглядел более чем солидно. Настоящий такой директор. Не то что Пашка, которого вечно принимали за манагера.

- Добрый день. Дворники меняют.

- А, ну хорошо. Кофе?

Возможно, это меня в итоге погубит, но кофе я готова пить… в общем, много. Без него у меня ломка. Поэтому согласилась и послушно пошла в его кабинет. Как крыса за крысоловом. Впрочем, этот кофе оказался без затей и даже без молока. Просто из кофемашины.

Мы пили его, о чем-то разговаривали – совершенно нейтральном. И в то же время как будто друг друга прощупывали. Принюхивались. Не в буквальном смысле. Это был другой запах. На другом уровне. Как течная лисица чует самца издалека.

Это правда я? Вот  такаяАня жила под шкуркой личинки?

До сих пор, если мужчина обращал на себя мое внимание, я говорила так: «Ах, какой! Но… не в этой жизни». И прятала его в мысленную копилку эротических фантазий. Там он и жил – плоский и послушный, как бумажная куколка, которую в нужный момент можно достать, поиграть и спрятать обратно в коробочку. Я даже на секунду не позволяла себе представить, что эти грезы могут выйти за четко очерченные границы воображения и стать реальностью.

Разве хорошая жена может о таком думать?!

Мне казалось, что это от любви. Ну правда, если любишь кого-то, разве можешь, даже в мыслях, допустить, что тебе нужен кто-то еще? Но сейчас, оглядываясь назад, я понимала, что с какого-то момента это был просто страх.Не любовь, которая медленно, но верно умирала, а страх выбраться из своей до боли привычной ракушки. Страх изменить свою жизнь – спокойную, рутинную, сонную.

Я запретила себе быть той женщиной, которой должна была стать по задумке природы. Обмазала ее глиной и обожгла в гончарной печи. Эта оболочка получилась гладенькой и… скучной.

Фригидная рыба, сказал Пашка и не очень-то ошибся. А ведь мог получить ту, другую. Вот только нужна ли ему была такая?

И вот сейчас эта оболочка треснула. Ее остатки осыпались с тихим шорохом, а я наслаждалась терпким ароматом… нет, даже еще не возбуждения, не желания, а его предчувствия. Того, что может быть. А может, и нет. С Багирой было по-другому – резко, наотмашь, так, что перехватывало дыхание. Сразу, с того момента, как только его увидела. Сейчас – иначе. Мягко, вкрадчиво, на цыпочках. Не спеша.