Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 21 – Евгения Серпента

«Не боись, Анют, проживем… как-нибудь, - беззаботно махнул рукой он. – Вдвоем легче».

Видимо, гормональная буря в тот момент подплавила мне мозг. Когда у тебя в одном месте пожар, все остальное кажется несущественным.

Нет, ну правда, неужели с голоду помрем? Всего-то год с небольшим потерпеть до выпуска. Найдем работу, и все будет в шоколаде.

Вопрос о том, почему бы не потерпеть в прежнем статусе, встречаясь и трахаясь, даже не встал. Видимо, потому, что вставало исключительно кое-что другое.

Подав заявление, мы все же сдались родителям. Соображалки хватило, чтобы не ждать восторгов, поздравлений и взятых на свадьбу кредитов. Возможности у наших предков были скромными.

Ни Пашкины, ни мои никак не хотели верить, что я не беременна.

«Может, мне тампон вытащить и показать?» - психанула я.

«Тогда вы точно идиоты, - подбила итог мама. – Ну если так приперло, женитесь. Только потом не жалуйтесь».

К счастью, совсем от кармана они нас не отлучили, деньги на съем комнаты давали. И на еду тоже подкидывали. Свадьбыфактически не было: расписались в рабочем порядке, посидели в кафе с родственниками и ближайшими друзьями.

А кольцо… Продавщица в ювелирном магазине была очень удивлена, когда мы купили только одно. Самое тоненькое и дешевое. А еще больше – когда Пашка надел мне его на палец прямо там. Потом и он купил себе такое же, когда подкопил денег. Мы тогда искали любые подработки. А потом Сема-Шмуль позвал его в свой новорожденный бизнес – и наша жизнь круто изменилась…

Я стояла с зажатым в кулаке кольцом посреди улицы, и люди обтекали меня, как кочку в ручье.

Что с ним делать? Оставить себе на долгую память или как капитал на черный день? Ну уж нет. Отнести в ломбард? Тоже как-то противно. В двух шагах была сливная решетка, и я чуть не выбросила кольцо туда, но в последний момент остановилась.

А вдруг кому-то еще пригодится? Не носить, конечно, а продать и купить буханку хлеба.

Или чек*, ехидно заметил внутренний голос.

Ну… у кого какие потребности.

Оглянувшись, я запустила кольцо по асфальту.

Ты катись, катись, колечко, на весеннее крылечко…

Проводив его взглядом, я пошла дальше, добавив в микс своего настроения еще немного горечи – и облегчения.

-----------------

*имеется в виду доза наркотика, обычно героина

До открытия я успела обгулять половину Суворовского и найти еще два других салона. Заодно мысленно отмечала для себя: ага, супермаркет, химчистка, кафе, аптека. Раньше, когда приезжала навестить Юлю, мне это было ни к чему. А сейчас обходила район, как квартиру, раскладывая по ящичкам, расставляя по полочкам нужные места и маршруты.

Ведь я буду здесь жить. Нет, я уже здесь живу! Теперь это все мое. Улицы, дома, люди, которые не подозревают, что они мои. Причудливый узор трещин на асфальте, фортепианный пассаж из открытого окна с развевающейся белой занавеской, тополиный пух, особенный питерский ветер, дующий со всех сторон сразу, пестрая кошка, переходящая улицу по зебре – и это все тоже мое.

Такое вот накопительство, которым я была одновременно и очарована, и раздражена. Бабушка когда-то называла это мшелоимством – подгребанием под себя ненужных вещей. Подразумевалось, что это плохо. Но я с ней не соглашалась, потому что все это было мне нужно. Да и слово нравилось. Ассоциировалось с бархатным изумрудным мхом в ельнике, который так и тянет погладить.