Онлайн книга «Развод? Прекрасно, дорогой!»
|
Вот тогда-то и услышал шепот на ухо: Это твоя женщина… И в ту же секунду увидел на ее правой руке тоненькую обручалку. Я не знал, что разочарование может быть таким острым – как порез листом бумаги. Казалось бы, столько его уже было в моей жизни. Что мне какая-то незнакомая телка, которую увидел первый и последний раз в жизни? Но лист разрезал кожу все глубже и глубже. Нет, возразил я, хер знает чья она, но точно не моя. Ну да, хер-то как раз точно знает чья… Эти словарастаяли в воздухе, как сигаретный дым. Я, кажется, что-то сказал ей в ответ на извинение, потом снял косуху. Стянул футболку, отдал Бармалею на тряпки, о чем-то с ним разговаривал, забыв про коньяк. И чувствуя ее взгляд. Хер упрямо голосовал за то, что девка его. То есть моя. То есть наша с ним. То есть должна быть нашей. Поднимаясь обратно наверх, я обернулся. Она все так же смотрела на меня. Подмигнул зачем-то, сел за стол, глядя вниз. Бармалей поставил перед ней новую чашку, она выпила, расплатилась, достала телефон. Спуститься, подойти к ней? Кольцо, напомнил я себе. Кольцо… После развода с Иркой я трахал все, что шевелится. Без особого желания, просто от злости. Ну да, без желания, конечно, не вставишь, но оно появлялось чисто рефлекторно. Есть дырка – значит, надо туда забить. И вот в один непрекрасный вечер одна почти прекрасная фея привела меня домой, уверяя, что муж за три тыщи верст и раньше следующей недели не вернется. Муж вернулся. И бил так, что я уже не думал выбраться оттуда живым. Лет в пятнадцать, в бытность задохлым ботаном, меня жестко обстебала девчонка, которая мне нравилась. Я задумался и накачался. К двадцати годам у меня был черный оби по карате, но это не помогло. Лежа в больнице с сотрясением якобы мозга, с ногой на вытяжке и шиной на носу, я дал себе клятву: больше никогда. Как говорится, битиеопределяет сознание. И дело было не только в том, что меня чуть не убили. Просто посмотрел на сценку со стороны и понял всю ее омерзительную жалкость. Мужик, пойманный с хером в чужой бабе – это такой кринж, что дальше ехать уже некуда. И даже если не поймали – все равно кринж. Девчонка пошла к выходу, а за ней двинул тот самый хорек. И это мне здорово не понравилось. Ломануло пойти следом, но вторая моя половина вопила: «Стоять!» Пока колебался, едва успел: чуть поодаль от входа трое ебанатов запихивали ее в машину. Трое – это было многовато. Но меня бомбануло таким бешенством, что уже ни о чем не думал. Двоих размазал, третий свалил сам. Я целовал ее и… И да, он был прав. Что хер лучше знает, чья она. Потому что я готов был трахнуть ее прямо там. И точно знал, что она не против. Это была какая-то темная магия, наваждение. Все мои принципы и клятвы пошли по пизде, в самом буквальном смысле. До этого яне представлял, что такое экстаз. Не думал, что может быть вот так – невыносимо ярко, мучительно сладко и горько одновременно. Не знал, как это – сливаться воедино настолько, что не чувствовать себя отдельной особью. Как будто умер – и воскрес… А когда воскрес, пришло отрезвление. Анна… Мне всегда нравилось это имя, и я даже не удивился, когда она его назвала. Дона Анна у Пушкина. И у Блока. «Что теперь твоя постылая свобода, страх познавший Дон Жуан?» И это было так… в тему. Потому что дома ее ждал Командор. Только не каменный, а вполне живой. |