Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 127 – Евгения Серпента

Но я продолжала вырёвывать в подушку все, что скопилось за последние недели. Эта его небрежно брошенная фраза поставила большой жирный крест, нет, большой жирный хер на все мои мечты.

Каким бы идеальным ни был мужик, но если он терпеть не может детей…

Такой истерики со мной не было, наверно, никогда. Артем еще немного поломился в дверь, потом уехал на работу. А вот я в этот деньработать не могла. Хотя бы уже потому, что как раз занималась детской для младенца.

Ходила взад-вперед по квартире, грызла носовой платок, пила ведрами кофе, пока не получила отравление кофеином. Тогда оделась и пошла в парк. Бродила по мокрым после дождя дорожкам, вздрагивая каждый раз, когда видела маму с ребенком.

Да так рехнуться можно!

Прошла Таврик насквозь, потом по Чайковского до Фонтанки, к Неве, через Троицкий мост на Петроградку. Ноги гудели, тянуло поясницу, а легче не стало. Наоборот.

Потому что с каждым шагом становилось больнее. Так больно, что просто невыносимо.

Ничего не будет… ничего…

Однажды я уже через это прошла. Когда Пашка заявил, что никакого ЭКО, никакого усыновления, потому что чужой ребенок ему не нужен. Я заставила себя смириться. Говорила себе, что мы уже так давно вместе. Живут же люди без детей. Но он хотя бы не говорил, что терпеть их не может.

Пискнул телефон.

«Успокоилась? Может, поговорим?»

Смахнув пуш с экрана, я вызвала такси на «где я» и поехала домой.

Поговорим, Тёма. Обязательно поговорим. Даже если этот разговор будет последним.

Готовить ужин я не стала. Сгорел сарай – гори и хата. Я не сомневалась, что после разговора Артем соберет свои вещи и поедет… да не все ли равно куда. Куда хочет, туда пусть и едет. Легла на кушетку в кабинете и тупо смотрела в потолок. Сил не осталось даже на то, чтобы в тысячный раз жевать по кругу одни и те же мысли.

Ничего, я справлюсь. Ничего…

Обычно я всегда выходила в прихожую, когда Артем возвращался домой. Поцеловать. Тоже ритуал. Но сейчас даже не шевельнулась. Он открыл дверь в комнату, постоял на пороге – я чувствовала его взгляд. Потом сел рядом со мной, взял за руку.

- Аня…

- Тём, не надо. Пожалуйста.

- Да что не надо-то?

Я чувствовала, что он готов взорваться, но… это было не то раздражение, которое обычно выплескивалось воплями. Что-то совсем другое.

- Ты можешь объяснить, в чем дело? – он старался говорить спокойно, но глаза, сейчас почти черные, выдавали.

Да. Теперь могу. Теперь – могу. Больше нет смысла что-то прятать.

- Я хочу замуж. Хочу детей. А ты их терпеть не можешь. Вот, собственно, и все.

Вот и все, повторила я про себя. И еще раз: вот и все…

- Я так и подумал, - Артем тяжело вздохнул. – Какая же ты все-таки дура, Анька.

- Да, - согласилась я. – Точно дура. Потому что на что-то надеялась. Жаль, нельзя базовые установки человека узнать еще при знакомстве. Пока не прирастешь к нему всей шкурой. Чтобы не отдирать потом с мясом. Хотя надо было думать, конечно. Если мужик в тридцать два года не женат, это кое о чем говорит.

- Все сказала?

- Пожалуй, да.

Я вытянула руку из его руки, закрыла глаза.

Сделай одолжение, Тёма, свали побыстрее. Второй раз хохма уже не хохма, финальную истерику я хочу устроить в одиночестве. Она уже ломится в ворота, и долго держать оборону я не смогу.

- Аня, посмотри на меня, пожалуйста. Я не могу разговаривать с человеком, который спрятался за семь дверей.