Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 2 – Яна Смолина

Каллиопа зашагала дальше. Чем ближе она подходила к месту назначения, тем острее ощущала неотступное желание помыться. Со стороны она выглядела грязной оборванкой, наверное, даже слишком грязной. Но деваться было некуда, приходилось обтирать себя болотной тиной, чтобы скрывать свой запах от хищников и в некоторых случаях вызывать брезгливое желание отойти от неё подальше у встречных путников со злыми намерениями.

Она не боялась ведьм. Каллиопа попросту не верила в них, но даже её почтенный батюшка – врач и по совместительству алхимик с беспокойным умом – твердил, что они существуют.

– Я верю, и да услышит меня бог, что ты никогда не встретишь ведьму на своём пути, дочка, – говорил он ей как-то вечером, когда они вместе наводили порядок в лаборатории. – Ведьма не знает ни любви, ни жалости. Она воплощение зла, порождение зла и само зло в чистейшем виде.

– Как концентрированное вещество без примесей? – усмехнулась тогда Калли, за что отец наградил её гневным взглядом.

– Ты мала и глупа, раз смеешь говорить подобное. Если бы ты знала то, что знаю я, – он недоговорил, прикрыв руками лицо, затем продолжил. – В нашем мире есть то, что нельзя объяснить ни наукой, ни логикой. К этим знаниям подпускают лишь избранных. Но мы с тобой – простые смертные – можем им противостоять.Наша сила здесь, – он окинул широкой ладонью обширный склад с бутылками, колбами, книгами, нагромождением ящиков, ваз разных форм и аппаратов со сложным устройством трубок и пружин.

Каллиопа, которая всё ещё держала вымытый стеклянный сосуд, проследила за движением его руки.

– Полагаю, колдуны не столь глупы, чтобы не знать, откуда берётся порох для снарядов, отец, – проговорила она, сконфуженно глядя на него. Она не любила спорить с ним, но Сагиил Парфянин сам воспитал в своей единственной дочери стремление к познанию, а вместе с тем и желание докопаться до истины, которая, как известно, рождается в споре.

Сагиил посмотрел на неё сверху вниз и тяжело вздохнул. Он понимал, что делать ей замечания не имело смысла.

– Ты права, – согласился он. – Порох они знают, как знают о металле, что берётся из руды. Но вряд ли хоть кто-нибудь из ведьм, живущих на просторах от Эгриси до Кортли, понимают, что творится там – за туманами гор.

– А что там творится, отец? – с любопытством спросила девушка, которая никогда не покидала пределов леса.

Отец усмехнулся, осознавая своё превосходство.

– За туманами, где жар от горячих источников торопится сойтись с леденящими кровь потоками морозного ветра, сходящего с заоблачных холмов, живут тени и призраки тех, кто навеки заточён в темнице горных цепей, – он глянул в окно и просиял.

Калли заметила перемену в его взгляде и тоже подалась к окну, оставив на столе вымытую стеклянную колбу.

– Что там? – нетерпеливо спросила она, вглядываясь в закатную даль, по которой разливалась тонкая линия света.

Отец обнял её за плечо и, проведя свободной рукой, указал туда, где на горизонте высилась, скрываясь в низких облаках, величественная вершина горы Ичетан.

– Смотри, – повелел он, наблюдая за линией горизонта. – Сейчас сама природа покажет тебе своё волшебство.

Калли вгляделась. Ей пришлось сощуриться, ведь ничего не происходило, как бы сильно она ни старалась рассмотреть то, о чём не имела ни малейшего представления. Она бросила на отца разочарованный взгляд, но тут же ощутила, как её нетерпеливо встряхнули, заставляя вернуться к созерцанию. И тогда Калли замерла. На несколько секунд её взору открылась странная и необъяснимая картина. Она увидела прекрасного всадника, который мчался верхом на коне и по всемудолжен был передвигаться быстрее ветра, но почему-то не сходил с места и более того – повисал в воздухе, едва касаясь края земли. Он был огромным, и Калли хорошо видела его, настолько хорошо, что могла разглядеть длинные каштановые волосы, вьющиеся по ветру, чёткий профиль лица, расшитый золотом кафтан и богатую сбрую лошади. Видение длилось считаные секунды и растворилось в закатной дымке так же стремительно, как возникло.