Книга Идите в баню, князь тьмы, страница 80 – Яна Смолина

— Признаёшь ли ты свою вину? — обратился старец к бесу.

— Признаю, о всеведущие, — монотонно и безвольно ответил тот, глядя в пустоту. — Я совершил все эти преступления и готов понести наказание.

В эту секунду колдовское наваждение стало спадать. Несколько раз мотнув рогатой головой, бес вскричал:

— Нет! Нет! Я не признаю! Не признаю! — орал он упираясь. Но некая сила уже тянула его вверх — в открывшийся над книгой портал, из которого вырывались красно-чёрные вихри. В миг, когда его звериные глазищи, искажённые ужасом, встретились с огненным взглядом Асмодея, бес вскричал:

— Я не пойду один! Его тоже судите! Он творил зло не меньше меня! А ещё он скрывается от правосудия, которое неминуемо ждёт его в том мире, откуда он бежал!

— Нас вызвали, чтобы судить тебя, — спокойно проговорил старец. — Другие будут платить по счетам, когда придёт их час.

Осуждённый уже висел под потолком. Упёршись когтистыми лапами в края разверзшейся дыры, которая его неумолимо затягивала, он заорал:

— Вспомни, Асмодей, как ты разрушал семьи! Как совращал чужих жён и невест! Вспомни,как они бросались со скал, топились, не в силах стерпеть позора, когда от них отрекались семьи. Ты чудовище! Ты монстр, как я, и тебе не избегнуть кары. Вельзевул ждёт! Он не простит тебе того, что ты сделал в свой последний день.

Бес держался с большим трудом. От его угольной плоти уже отрывались куски и истлевая, уносились в пламенеющую пустоту.

— Скажи о нём, как ты сказала обо мне ведьма, и они узнают всё! — рявкнул он, не в силах больше держаться. Издав отвратительный звук скрежета когтей по камню, бес взвыл, уносясь в пучину забвения.

Следовало радоваться. Но нависшая после его исчезновения тишина вскоре начала угнетать. Асмодей понимал, что Фида, будучи под действием новых сил, возможно, не слышала или не запомнила всего того, что сказал бес. В его прошлом было всё это: поруганная честь, разбитые семьи. Он выполнял свою работу точно так же, как ангел хранитель оберегает вверенную ему душу, а смерть приходит в завяленный час, чтобы махнуть косой. Но он ушёл, чтобы не выполнять ничьих приказов, чтобы не делать зла, не быть частью армии преисподней, большинство солдат которой никогда не задавалась вопросом, зачем всё так, как оно есть.

Жан глянул на девушку исподлобья. Она всё ещё находилась в оцепенении. Тишину комнаты развеял старец.

— Побег от правосудия в каждом из миров — есть нарушение вселенского закона равновесия. Если так оно и есть, Оракул, скажи нам, и, мы отправим преступника туда, откуда он явился.

Фида безвольно повернулась всем телом и посмотрела своими белыми глазами на демона, который стоял тут же, совсем рядом и не решался её тронуть. Сознавая конец всему, Асмодей даже не пытался бежать или прятаться. Он чувствовал, что когда-нибудь это случится, что до него доберутся, хоть он и сбежал на другой конец вселенной. Демон даже склонился, чтобы девушке было легче коснуться его оба. Ощутив кожей тепло её мягкой ладони, Асмодей закрыл глаза.

С минуту новая томительная волна тишины мучительным звоном проникала в уши, заставляя тело содрогаться мелкой рябью. Когда обречённый уже готов был покаяться и выдать всего себя с потрохами, Фида заговорила:

— Он невиновен. Я не вижу за ним того, в чём его обвиняли. Фида опустила ладонь и обернулась к старцам.