Книга Мой нежный котик, страница 28 – Яна Смолина

Оказавшись на покатой крыше, Витя спрыгнул первым. Я — следом, и как ни в чём не бывало каждый зашагал своей дорогой, не встречая сопротивления на пути. Забор возле гаража, судя по штабелям кирпичей, ещё не успели достроить.

Я постояла на окраине, наблюдая, не вернётся ли Витёк к месту несостоявшегося преступления. Но он не приходил, возвращая мне веру в людей.

Что ж, ладно. Пойду спать. А завтра с утра придётся поездить по канцелярским магазинам в поисках заветной синей папки.

На следующее утро я встала пораньше и поехала в город. Папку отыскала быстро, а чтобы заговорщики не раскусили подделку, вложила в неё старые газеты, которые папа собирал для розжига печи, и запаковала всё в пакет.

В назначенное время Витя, как и договаривались, принёс этот самый пакет на станцию и, положив его на пустующую лавочку, скрылся. А я стала ждать, спрятавшись в тени лесистой части, разделяющей автотрассу и железнодорожные пути.

Вопреки ожиданиям никто не спешил забрать этот самый пакет, и чем дальше, тем острее я понимала, что что-то здесь не так. Когда ноги устали стоять, и я начала оглядываться в поисках пенька, издали послышался шум электрички. Как и следовало ожидать, состав закрыл от меня злосчастную лавочку, и я ещё долго её не видела потом, когда поезд ушёл и плотный пассажиропоток задвигался по перрону в обе стороны. Ничуть не удивилась, когда лавочка оказалась пустой. Только выругалась смачно, как никогда прежде не ругалась. Возомнила себя Шерлоком. Ну и чего теперь?

Решив, что я сделала всё, что было в моих силах, заставила себя унять энтузиазм. Лена, хватит. Да, кто-то взял папку, но он ничего в ней не найдёт, кроме старых газет про здоровый образ жизни и народную медицину. Оставалось надеяться, что Витёк меня не сдаст, когда придут по его душу. Точнее, если придут. И никто не пострадает.

Так я думала, погрузившись в прополку грядок, а когда начало смеркаться и налетело комарьё, поняла: пора. Пора отправляться накладывать свет, тени и блики на моё творение. Работу никто не отменял.

Я собралась и зашагала уже знакомой дорогой в сторону коттеджа Воронова. Жизнь посёлка понемногу затихала. Кое-где с участков ещё доносились позывные радиостанций, смех, лай собак. Но люди, закрывшись от кровососов, всё меньше покидали дома, связываясь с внешним миром через форточки с москитной сеткой. В сетке этой застревали насекомые, да так и засыхали, превращая её в пиршество для местных птиц. Я довольно громко хлопнула себя по шее, ощутив укол тонким хоботком, а когда отняла руку, увидела кровь. Успел, засранец. Вот она, романтика дачной жизни.

Вытерла ладонь о куртку, а когда подняла взгляд, замерла. Из-за поворота в конце линии вышли две человеческие фигуры и, не останавливаясь, зашагали в мою сторону.

— Она? —спросил кто-то, чья голова почти полностью утопала в капюшоне толстовки.

— Да, — дрогнул голос второго. — Ленок, сорян. Они меня прижали.

Ну конечно, это был Витя. А я-то надеялась, что пронесёт, и он не выставит меня крайней, спасая свою шкуру.

— Сюда иди, дрянь! — рявкнул на меня капюшон.

Голос показался мне знакомым. Я успела лишь развернуться на месте, чтобы бежать к дому, но тут же ощутила удушающий захват. Человек накинулся сзади, сжал мне горло одной рукой, другой сдавил под рёбрами и поволок куда-то. Я попыталась закричать, но из сдавленной в крепких тисках глотки вырвался лишь еле слышный хрип. Мои попытки отбиваться, пинать человека, хватать его за локти, не срабатывали. Мужик становился только злее, и вскоре у меня в глазах замерцали синие предобморочные всполохи.