Книга Мой нежный котик, страница 20 – Яна Смолина

Я поднялась в комнату, разложила инструменты и поняла, что больше интерьеры спальнименя не шокируют.

Ещё вчера дома я загуглила всё, что увидела здесь, и теперь ни крест, ни кресло для утех, ни кровать с кандалами не вызывали праведного возмущения. Что поделать. У всех свои причуды. Кровать была предусмотрительно отодвинута от загрунтованной под роспись стены. Вот за это спасибо, Артур Михайлович — много бесценного времени мне сэкономили на подготовку.

Поняла, что слишком долго смотрю на цепи с ремнями, которые ещё недавно вызывали мурашки. Настолько долго, что невольно представила себя на месте той, кому выпала бы честь оказаться закованной в это безобразие. Отмахнулась от мыслей, взялась за кисть.

У меня имелось кое-какое представление о пожеланиях заказчика и, к счастью, я не успела выбросить в сердцах заранее заготовленный план рисунка. Теперь следовало прикинуть в масштабе, как всё это будет расположено.

Более двух часов ушло на черновой контур рисунка. Я то и дело отходила подальше, чтобы оценить пропорции объектов, а когда меня, наконец, всё устроило, поняла, как устали руки, и бессильно опустилась на пол. Передо мной открывалась панорама из небрежных линий. Что-то вроде огромного скетча, в котором узнавались первичные и вторичные половые признаки мужчин и женщин либо в полной боеготовности, либо в разгар страстного взаимодействия.

Аж сама возбудилась. Что дальше-то будет?

Глянув на экран смартфона, поняла: засиделась. Но как всегда в моей работе, процесс захватил настолько, что рисовала бы и рисовала. Но я себя знаю. Сейчас не посплю, завтра не посплю, а послезавтра накроет в самый неподходящий момент. Так что хватит на сегодня. Работать с цветом начну потом. Но как только я собрала вещи и готовилась было покинуть дом, снаружи послышались голоса.

Кто-то торопливо поднимался по лестнице, и неприятный, писклявый женский голос что-то гундел, прерываясь на смех.

Я замерла. А когда поняла, что шум приближается к спальне, в которой я сижу, напряглась. Неужели Воронов вернулся?

Не знаю, почему, но мне захотелось спрятаться. Вряд ли он ожидал, что я ночью заявлюсь работать. Но ведь охранник меня видел. Почему не сказал? Замок спальни запищал от характерного сигнала магнитного ключа. А я, судорожно оглядевшись, не нашла ничего лучше, чем залезть под кровать-клетку вместе с чемоданом.

Двое ворвались в спальню, заплетаясь ногами друг в друге. Характерный звук, который они издавали, наводил на мысль, что парочка целуется, да так страстно, что, кажется, вот-вот проглотят друг друга.

Я уже проклинала себя за столь поздний приход, уверенная в том, что Воронов с подружкой решили в эту самую минуту предаться разврату, как вдруг услышала голос мужчины:

— Что за хрень на стенах? — спросил он, и я сразу поняла, что это не Артур.

— Забей на этот треш, зай, — отвечала ему та самая блондинка Маша, которую Воронов недавно выгнал. — Артур вызвал художника разрисовать стену. Он чокнутый, ты же знаешь.

— Конечно. Ведь только чокнутый мог пустить на благотворительность такой перспективный кусок земли. Дебил, одним словом. Иди ко мне.

Кровать прогнулась, и я, как могла крепко, обняла чемодан.

— Клади сюда голову, — продолжил мужчина. — Молодец, хорошая девочка. Твой Воронов пожалеет, что связался со мной. Я заберу землю быстрее, чем он вернётся.