Книга Мой нежный котик, страница 15 – Яна Смолина

Хотелось плакать от отчаяния и обиды. Как же так? Где справедливость? Неужели никакой управы на этого гада нет, и всё так и будет сходить ему с рук?

— Рад, что мы договорились, — сказал он, ядовито ухмыльнувшись. — А теперь за мной. Покажу твоё рабочее место.

Спорить и что-то доказывать было бессмысленно. Всю дорогу по светлой лестнице на второй этаж и дальше по коридору я разглядывала широкую спину Воронова и судорожно соображала, как выкрутиться.

Никак. Просто смириться и делать своё дело. Что, если он не настолько монстр и отпустит меня, когда всё будет готово? Не запрёт же всё-таки. У меня работа, дом, кот. При мысли о Тучке совсем сникла. Как он там, мой несчастный питомец? Надеюсь, ему лучше, чем мне.

Артур остановился очень неожиданно. Я едва не врезалась ему в спину. А когда, толкнув дверь, мужчина подал мне знак, чтобы не отставала, я нетвёрдой поступью прошествовала следом.

Почти сразу тело прибило мелкой дрожью, а челюсть отвисла. Вопреки ожиданиям оказалась я вовсе не в спальне. Комната походила скорее на зал пыток средневековой инквизиции, где каждый предмет одним своим видом обещал непередаваемые эмоции и фейерверк ощущений.

Прямо посреди этой самой комнаты высилась кровать. Это была бы обыкновенная кровать, застеленная чёрно-красным шёлком, если бы ни решётка до потолка по её периметру. Со стороны конструкция походила на клетку для какой-нибудь крупной птицы, но быстро проведя аналогию, я всё же поняла, для чего предназначалась эта клетка.

Внутри неё пространство было опутано хитросплетением цепей, по её периметру свисали кожаные ремни, а к самому изголовью кровати крепились колодки. Я видела такие только в кино о далёком прошлом. Человека фиксировали в такой конструкции по рукам и по шее, и выставляли к позорному столбу. Но здесь явно не снимался фильм, а потому мои щёки вспыхнули румянцем, когда до меня долго.

Я медленно оглядела полутёмную комнату с зашторенными окнами. Чего здесь только не было. Здоровенный крест у стены, странный стул, сидеть на котором можно было лишь, широко расставив ноги. Стоит ли говорить, что каждый из предметов мебели здесь был увешан ремнями?

Вдоль боковой стены тянулась вереница плёток и хлыстов разного калибра. Одни были просто кожаными, другие имели металлические наконечники. И они вызвали у меня особый трепет. Я бы сказала — ужас. Огрей такой плёткой ничем не защищённую человеческую плоть, потом зашивать придётся.

Воронов, который всё это время внимательно следил за моим перекошенным лицом, будто считал мои мысли.

— Многое здесь для создания атмосферы и настроения, — проговорил он томным полушёпотом. — Нужно уметь контролировать себя и не заиграться, когда ощущения доведены до предела.

Я отшатнулась от него. Находиться в комнате с мужчиной, от которого неизвестно, чего ещё ожидать, было страшно. А когда он самоуверенной, вальяжной походкой приблизился к конструкции в виде креста и взялся за ремень, меня обуяла паника. Я начала судорожно высчитывать, смогу ли выскочить из комнаты, прежде чем он сгребёт меня в охапку.

— Знаешь, что это? — спросил он, одаривая меня белозубой улыбкой, от которой в голову ударил адреналин.

— Я не хочу знать.

— Очень плохо, Лена. Ты должна понимать, с чем тебе предстоит работать. Но думаю, ты догадываешься. Ты умная девочка.