Книга Доводы нежных чувств, страница 75 – Яна Смолина

Бернис отодвинула от себя книгу и приложила руку ко лбу. Другой рукой она подняла со стола журнал описи и принялась обмахиваться им, как веером.

— Я больше не могу, — тихо проговорила она.

— Ты можешь всё, — монотонно ответил ей профессор.

— Это выше моих сил, профессор. Мы тут уже четвёртый час сидим. Я чуть не вписала в категорию художественной литературы Шекспир «Укрощение видов» а в естественнонаучную — Дарвин «Происхождение строптивой»! Не знаю, как вы, а я пойду выпью чаю и буду домой собираться. Лучше завтра пораньше приду.

Бьянка глухо смеялась больше от усталости, чем от каламбура Бернис.

— Я бы тоже от чая не отказалась, — она выдохнула, откидываясь на стуле.

— Я понял вас, дорогие дамы. Можете не продолжать. Давайте так. Сейчас мы выпьем чаю, потом каждый для себя сам решит, что делать дальше. Мне нет интереса доводить своих подчинённых до нервного срыва, — профессор говорил всё это, не переставая протирать платком стёкла очков.

— Значит, решено, — Бернис подняласьсо своего места и направилась к выходу.

Некоторое время, пока она занималась сервировкой в соседнем с библиотекой кабинете, брошенные ею Бьянка с Йозефом продолжали лениво перебирать книги. Девушка поставила перед собой очередную связку толстых потёртых томов и принялась развязывать шнурок, натянутый так туго, что по краям книжных корочек образовались борозды. Приложив немало усилий, она всё же справилась с узлом и стала рассматривать книги — заниматься описью Бьянка не спешила. Сверху в ряду лежал англо-французский словарь с аккуратным тиснением на обложке, под ним — справочник по машинным механизмам, следом — «Метаморфозы» Овидия. Девушка глухо усмехнулась, поминая незлым тихим словом того, кто так бездумно свалил в одну кучу книги из абсолютно разных областей знания. Когда очередь дошла до книги, лежащей ниже всех, Бьянка изменилась в лице. Если до этого вот уже полтора часа черты её выражали полнейшую отстранённость, то теперь они явно оживились. Светлые брови поползли вверх, маленький ротик округлился, взгляд голубых глаз сфокусировался на коричневой обложке, мозг недоумевал.

— Профессор, — тихо позвала она.

Йозеф повернул голову в её сторону, но оценив состояние девушки понял, что его присутствие не помешает, потому быстро поднялся со своего места и подошёл.

— Что там? — спросил он. — У нас с таким ужасом на книги смотрит только Кевин Коффер, который в свои девять лет ещё читает по слогам, — профессор переводил взгляд от книги к лицу девушки. Он начинал беспокоиться.

— Я помню эту книгу, — тихо проговорила Бьянка. — Я помню эту книгу…

— Хорошо, хорошо, дорогая моя, не нервничай, — профессор обнял её за плечо и усадил обратно на стул. — Что тут… «Жизнь двенадцати цезарей» Гай Светоний Транквил. Хорошая книга, неудивительно, что ты её читала…

— Я не дочитала.

— Ну вот, теперь дочитаешь.

— Нет, вы не понимаете, — Бьянка закрыла руками лицо. — Мне кажется, я что-то вспомнила.

Профессор пододвинул стул и сел рядом. Бернис, которая уже закончила приготовления и вернулась, намереваясь позвать коллег пить чай, тоже не сдержала любопытства и присоединилась к ним. Девушка отвела руки от лица, но глаза не открывала. Она водила пальцами в воздухе, что-то шепча при этом. Завуч и директор обеспокоено переглядывались, пожимая плечами.