Книга Доводы нежных чувств, страница 62 – Яна Смолина

Виктор отдал честь, обернулся кругом и быстро направился к выходу из кабинета. Сейчас он не знал, чего ему хочется больше — отчитать нерадивую сестрицу или надавать по морде Адамсону, но взяв себя в руки, он всё же направил кучера домой, где вот уже как два часа мирно посапывала в своей постели его драгоценная Бесс.

К концу лета Адалин зачислили в университет. Несмотря на большую нагрузку в учебе, девушка каждые выходные приезжала домой и помогала отцу. Во многом она делала это ещё и потому, что в суете родного дома ей удавалось посвятить куда больше времени учёбе, чем в студенческом общежитии, где комнаты девочек разве что не обкладывали баррикадами, защищаясь от натиска сокурсников.

Память о прожитом так и не вернулась к Бьянке, но физически девушка полностью восстановилась и окрепла, отчего всё чаще подключалась к работе по дому. Она не знала, куда ей идти и каждый раз, когда поднимала этот вопрос, Александр с Адалин в один голос заявляли ей о том, что она может жить у них столько, сколько ей потребуется. Они принимали её помощь с благодарностью, ведь им, бывало, не хватало лишних рук в домашних делах.

За последние месяцы людей в доме врача прибавилось. Всё чаще приходили Вивьен с Маркусом и женщина принимала участие в заготовке хвороста, чистке многочисленной тары для лекарств, уборке и починке одежды. Никто уже ничего не скрывал, но и не заявлял прямо. Тем не менее, в конце августа Александр и Вивьен, без лишнего шума, съездили в город и узаконили свои отношения в столичной ратуше. Доктор согласился на предложение профессора взять себе помощников и теперь Адалин больше отвлекалась от учебы и домашней работы, чтобы показать или рассказать что-то Кайлу и Роберту. Эти толковые парни безумно смущались и краснели в её присутствии в силу природной скромности, присущей школьным отличникам. Они умышленно не стали поступать в университет сразу после школы, решив набраться практического опыта в медицине, как мисс Виндлоу, которую они боготворили. Адалин показала на вступительных экзаменах такую высокую эрудицию, что её приняли сразу на третий курс, минуя общеобразовательные два года. Раньше подобное позволялось только мужчинам, прошедшим многолетнюю врачебную практику. Во многом вопиющему по мнению части преподавательского состава решению комиссии поспособствовала дружба профессора Штильмана с деканом медицинского факультета.

Не все профессора одобряли присутствие женщин на занятиях. Их было двое на курсе и обеим по договорённости с руководством факультета приходилось одеваться по-мужски и занимать места где-нибудь в отдалении, чтобы никого несмущать своим присутствием. Девушки усердно учились, мужественно выдерживали занятия в морге, тогда как не реже раза в неделю кто-нибудь из молодых людей падал в обморок во время вскрытия.

Патриция Шарк — та самая студентка, что стойко выдерживала натиск влюблённых сокурсников и одного профессора, сразу прониклась к Адалин симпатией, везде ходила с ней под руку, будто ожидая, что вдвоём эти хрупкие создания защитят друг друга от многочисленных воздыхателей и столь же многочисленных недоброжелателей. Она познакомила новенькую с местными порядками, а также просветила в теме, кому здесь можно, а кому нельзя доверять. Последних, к сожалению, было предостаточно.