Книга Доводы нежных чувств, страница 185 – Яна Смолина

Прошло несколько секунд прежде, чем Виктор ответил вопросом на вопрос.

— Ты решила, что он мой, да? И мне не всё равно, что с ним будет?

Адалин опустила взгляд. Виктор порывисто поднялся со своего места и приблизился к ней.

— Я никогда не был с Фани, — начал он. — Скажу больше: у нас из голубоглазых брюнетов можно целую роту собрать и с кем уж там она якшалась, сама наверняка уже не помнит. Ада, — он подошёл совсем близко. — У меня не было женщин с тех пор, как я встретил тебя тогда у Клариче. Мне были бы не нужны другие женщины, согласись ты разделить со мной судьбу. И будь ты моей женой, ни Адамсон, ни кто бы то ни было другой не позволил бы себе распускать руки. Что ты молчишь? Скажи что-нибудь.

Адалин не знала, что сказать, опешив от неожиданной откровенности генерала. Она надеялась, что его порывы улеглись, но вместе с его признанием ею вновь завладели мысли, которые девушка отгоняла от себя весь последний месяц.

— Я не могу быть ничьей женой, — твёрдо проговорила она. — И если для защиты своей чести мне придётся применять силу, я готова на это потому, что нет ничего более унизительного, чем зависимое положение. Мне пришлось пройти достаточно испытаний, чтобы пробить стену сопротивления общества и обрести профессию, — она отступила на шаг. — Что бы вы мне ни говорили, рано или поздно вы посадите меня под замок, чтобы я занималась домом и детьми, а для меня подобное равносильно смерти.

— Удобная отговорка, — Виктор не решался прикоснуться к девушке. Ему стоило большого труда сохранять дистанцию. — Заметь, ты ни разу не сказала, что не любишь меня. Было бы проще, заяви ты мне это прямо в лицо, — он жадно ловил её ускользающий взгляд. В конце концов Адалин не выдержала и молча отвернулась. — Так я и думал, — процедил мужчина. — А если я скажу, чтопозволю тебе работать в больнице и не стану чинить препятствий?

— Тогда я отвечу, что общество, в котором вы вынуждены пребывать, не потерпит подобного. На вас непременно станут давить и вы либо поддадитесь им и обречёте меня на бесцельное существование всю оставшуюся жизнь, либо сами вступите в сопротивление с ними и принесёте в жертву своё положение и репутацию, — Адалин перевела дух. — Я не хочу больше это обсуждать, генерал. Через два дня мы уедем и, полагаю, лучше нам с вами больше не видеться, чтобы не мучить друг друга.

— Раз ты всё решила, то нам больше не о чем говорить, — голос мужчины прозвучал потеряно. Адалин встревоженно посмотрела на него. Тень скорби легла на его красивое лицо, мрачный взгляд выражал непривычное смирение. Виктор редко сдавался перед трудностями, но теперь вновь убедился в том, что эта крепость, как бы он на неё ни напирал, не падёт перед ним. Он вернулся к столу и занялся своими делами, не удостаивая более вниманием свою гостью.

Адалин вышла на улицу. Костры горели, закат приближался, кое-кто из солдат лениво прикладывал руку к козырьку, когда девушка проходила мимо. Внезапно в горле защекотало и она тяжело закашлялась. В тот же миг из глаз брызнули слёзы, которые легко можно было списать на удушье от дыма. Девушка плакала, разбавляя всхлипывания звонким кашлем, и никто не обращал внимания на её состояние потому, что кашель со всех сторон становился нормой последних дней. Когда рядом не оказалось свидетелей, девушка обессилено рухнула на землю, прислонившись спиной к торцу деревянного дома. Она закрыла руками лицо и забылась от глухих рыданий, оплакивая любовь, которую сама же загубила. Сдержать слёзы не получалось. Они, будто бы, рвались из глубины измученной души, не спрашивая на то разрешения. Когда порыв иссяк, Адалин ещё с минуту сидела, уперев затылок в стену. Требовалось вернуть себе хладнокровие, чтобы продолжить дежурство в госпитале и не вызывать к себе лишних вопросов.