Книга Доводы нежных чувств, страница 173 – Яна Смолина

— О, Мадонна, — смеялась Бьянка, — ведь когда-то подобная трапеза считалась праздником, Алонсо, — она сияла от радости, не смотря на усталость после длинной прогулки, которая заявила о себе, когда девушка приземлилась на жёсткий стул.

— Иногда бывает приятно вспомнить, с чего всё начиналось. Согласись, хорошего было немало.

— Да, — протянула Бьянка. — Последнее время я всё больше смотрю на нашу жизнь иначе. Сегодня, к примеру, человек, у которого с детства было всё, чего он пожелает, признался, что завидует мне, — она замолчала, когда официантка поставила перед ними тарелки.

— Ты спишь с ним? — спросил Алонсо напрямую, закидывая в рот внушительных размеров кусок котлеты.

Бьянка поперхнулась и пользуясь этим, её спутник крикнул, чтобы принесли вина.

— Ты что такое говоришь? — возмутилась она. — Это не должно тебя касаться, — она нахмурилась.

— Прости, но я правда не думал, что ты так отреагируешь. Взрослый мужчина и молодая женщина путешествуют вместе. Само собой напрашивается…

— Нет, не напрашивается! — остановила она его. — Он помог мне, я помогла ему — вот и всё. Между нами ничего нет, —аппетит пропал и девушка отложила вилку.

Алонсо взял её за руку и прижался губами к тонким пальцам со всей нежностью.

— Дорогая моя, — проговорил он. — Как же я рад. Я полагал, этот тип дорог твоему сердцу и тебе пришлось переступать через себя, чтобы подыграть мне, — мужчина заговорщически улыбнулся.

Бьянка взглянула на него в смятении.

— Ты вёл себя так уверенно — ни один мускул не дрогнул, — начала она. — А если бы вместо меня был кто-нибудь беспристрастный? — она подняла свой бокал и сделала глоток.

— В деле торговли искусством всегда есть место сомнению, и покупатель должен это понимать, — Алонсо тоже отпил вина. — Здесь, как и в других делах, меня выручила непоколебимая уверенность в правоте моих слов, даже если это и не совсем так.

— Убалтывать ты всегда умел, — Бьянка облокотилась на стол. — Где ты вообще нашёл эти картины? — осторожно поинтересовалась она.

— Я говорил правду. Эта мазня хранилась на чердаке одной усопшей вдовы. Но я слукавил — мы не были знакомы. Мой друг снимал у неё комнату и, решив, что меня смогут заинтересовать её скоромные пожитки, предложил покопаться на чердаке, пока наследники не нагрянули.

— А документ?

— Не отличишь от настоящего, правда? — Алонсо самодовольно улыбался. — Помнишь Маурицио?

— Ури? — Бьянка оживилась.

Мужчина кивнул.

— Он был карманником много лет, но после очередной отсидки решил взяться за ум и работать по-крупному. У него золотые руки и потому язык не поворачивается назвать его фальшивомонетчиком. Но ты же сама видела. То, что он делает — вершина искусства. Даже оригинальные деньги и государственные печати не могут похвастаться безукоризненностью линий и тонкостью деталей, — мужчина сделал паузу. — Я постоянно говорю ему: «Твои работы так прекрасны, Маурицио, что рано или поздно ты на этом попадёшься. Ты делаешь слишком хорошо». Когда я прошу, чтобы он скривил пару-тройку линий, он отказывается. Этот человек не умеет халтурить в отличие от ремесленников нашего монетного двора.

— Надо же, — протянула Бьянка. — Эта бумага меня сразу смутила, — продолжала она. — Будь она оригинальной ты бы сразу показал её нам и не прятал за подрамником.