Книга Я обязательно вернусь, страница 44 – Нора Ольвич

— Вы так похожи на свою бабушку, ваша светлость — с улыбкой сказала Адория. И только она знала,кем была она, моя бабушка.

Еще один стон, уже тихий и слабый, так может стонать обессиленная родами женщина. Господи, ну помоги же!!!

— Жанна, дорогая ну что же ты, пожалуйста, не закрывай глаза! — слёзы отчаяния бежали по моим щекам, — если ты уйдешь я не вынесу этого, не оставляй меня, пожалуйста. Лекарь отвел взгляд в сторону и безнадежно вздохнул. Он взял в руки, какой то металлический инструмент, наверное, решив спасти только ребенка, изуродовав при этом мать.

— Уйдите же — закричала я и вырвала из его рук непонятное устройство.

Подбежала к окну дрожащими руками отдернула портьеры из голубого шелка, и открыла окно. На улице начало апреля, полдень, солнце осветило чистую, подготовленную для родов графини комнату, свежий воздух стал заполнять пространство.

Сеньора Адория мягко отстранила мужчину в сторону и сказала тоном, не терпящим возражения:

— Побудете пока в гостиной, мы позовем вас, как только приведем графиню в порядок — она пошла и закрыла окно, свежего воздуха уже было достаточно, не хватало еще только застудить нашу девочку, паника отступала.

Лекарь вышел. Я полностью раздела Жанну, несколько раз обтерла ее. Обессиленная она смотрела на меня благодарным взглядом. Я прижалась к ее большому животу, он был просто огромным, а наша девочка худенькая, личико осунулось, такая хрупкая, в карих глазах застыло столько страха и переживаний, что я стыдливо опустила глаза. Ребенок зашевелился, значит жив.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, Катя успокойся — мысленно, как заклинание повторяла про себя. Схватки длились уже второй день. Я тихонько запела колыбельную, которую всегда пела, поглаживая живот Жанны, вроде все успокоились, и прежде всего я сама.

— Дорогая, давай встанем, мы перестелем простыни — я попросила служанку в который раз протереть всю комнату и особенно место, где находился лекарь, его жуткие инструменты покрыли чистыми полотенцами и сдвинули в дальний угол комода. Придя с улицы, этот горе — врачеватель не помыл даже руки, и не переоделся, еще заразы нам не хватало. Пусть номинально находится в доме, а за святым отцом уже поехали. Я заставила Жанну прохаживаться по комнате, надев на нее чистую рубаху, переплела ей косу. Маленькими шажочками мы тихонько кружили по спальне, самой большой в доме и самой светлой, с теплыми деревяннымиполами, с натуральным, мягким ковром. Стены были вновь оштукатурены и затянуты, синим шелком, грубым как будто специально для этого созданным, широкая кровать стояла посередине комнаты, балдахин был закреплен повыше, к спальне примыкала детская.

Я тихонько шептала роженице воспоминания о наших путешествиях, и говорила, какая она была смелая, нежная улыбка появилась на ее лице. А потом от боли она пошатнулась, выгнулась и закричала, слава богу, схватки продолжились. Подставила Жанне свое плечо, с другой стороны ее поддерживала Адория, мы добрались до кровати.

— Дорогая не ложись, возьмись за спинку кровати, ты можешь даже ее сломать, обопрись на нее. Мы купим тебе еще большую кровать, новую и красивую, дыши Жанна, давай вместе. Я учила ее правильно дышать, во время схваток, дышала вместе с ней, вся ее боль вымещалась на бедной спинке кровати и на моем плече. Сколько времени так прошло, я уже и не понимала, Адория не отходила от нас. И тут при очередной схватке мы с роженицей оказались в луже воды, отошли воды, уже лучше. Дальше, лежа на кровати и терпя потуги, Жанна стонала все громче и громче, откуда она брала силы, не представляю, я попросила служанку сходить в гостиную, и если священник приехал, то передать ему просьбу о прочтении молитвы во здравие нашей мученицы и не рожденному ее малышу. У сеньоры Адории все было готово для того, что бы принять ребенка.