Книга Я обязательно вернусь, страница 32 – Нора Ольвич

— Сеньора Адория, мы находимся в Тулузе уже несколько дней, но ситуация такова, что нам необходимо отправиться в Париж. Наша поездка на родину моей матери должна была состояться, но совсем по-другому, прошу вас как человека, который родился со мной под одним солнцем и в одной стране, помогите найти купца, с которым мы могли бы безопасно добраться до столицы.

Вот так рискуя всем, я обратилась к незнакомой женщине за помощью. Мадам Жанна очень переживала по этому поводу, она стояла возле окна и напряженно следила за нашим разговором. Её очень волновало, то, что мы не можем уехать. Она боялась наткнуться в городе на знакомых или родственников.

Изначально, от волнения, я обратилась к сеньоре, на испанском языке, затем, одумалась и перевела все для Жанны на свой ужасный французский. Подошла к девушке и взяла её холодные ладони в свои руки, а затем обняла подрагивающие плечи:

— Не переживайте так, вам нельзя — успокаивающе прошептала ей переживая сама и очень волнуясь.

Сеньора Адория внимательно следила за нами:

— У вас будет ребенок? — спросила она Жанну.

— Да, — ответила девушка, сжимая руки.

В такой волнительной обстановке мне стало очень тяжело о чём либо думать, напряжение росло. Мы открылись этой женщине, и сейчас я уже жалела об этом. Незнакомке было лет двадцать семь, тридцать. Высокая с внимательными глазами, брюнетка с благородными чертами лица, я теперь понимала, почему она привлекла моё внимание, в мастерской. Она была там, как бы это сказать, чужеродной что ли:

— Я помогу вам, но вам нельзя ехать вдвоем — сеньора смотрела очень серьезно на нас.

На меня давила вся эта обстановка и то, что женщина говорила правду, вдвоём было ехать опасно, но и оставатьсяв Тулузе я боялась, боялась что меня найдут. Смерти я наверное уже так не страшилась, но пострадает ни в чем не повинный человек которого я взяла под свою ответственность. И тут я не сдержалась, и спросила:

— Сеньора Адория, те мастерские, где вы работаете, они ваша собственность?

— Нет, сеньорита — женщина не отводила глаз.

— Что вас держит в Тулузе — спросила я тихо.

— Ничего, сеньорита, вся моя семья погибла в эпидемию черной оспы — ещё тише сказала Адория.

— Вы не могли бы поехать с нами, при этом изменив место работы, пожалуйста, я не знаю, кому ещё мы можем довериться. Вы могли бы стать нашей дуэньей? Ваше жалование мы обговорим позже, а свой дом, где сейчас проживаете, вы можете сдавать в аренду или продать.

Боги, как же мне было тяжело, брать ответственность ещё за одного человека.

Со стороны моей беременной подруги раздался тихий всхлип, и она отвернулась к окну, прижав к губам свой платочек. Я понимала, для этого времени, то, что я делала — это было немыслимо. Мы все совершенно чужие друг другу. Но разве у меня был выбор?

А сеньора Адория закрыла руками лицо и тихо сидела так покачиваясь. Что происходит?

— Да сеньорита, я поеду с вами — сказала она — простите мои переживания, воспоминая просто.

— Мадмуазель Жанна, пожалуйста, успокойтесь — я подала девушке кружку с водой и отвела её к кровати. Попросила прилечь и взять себя в руки. Сказала, что всё непременно будет хорошо. Затем пригласила сеньору Адорию пройти в кабинет, обговорить детали.

В кабинете предложила воды. В этой суете мантилья соскользнула у меня с головы и оказалась на плечах, Адория смотря на меня, безотрывно, тихо, практически шёпотом, произнесла на испанском языке: