Книга Я обязательно вернусь, страница 16 – Нора Ольвич

— Ещё немного, Всевышний дай мне сил. Ведь если не убили сразу, не утопили, как котёнка когда родилась. То сейчас, за что? Да кто вам дал право так поступать со мной!

Возмущение и огромная тяга к жизни росли в сознании.

Толстенные корни деревьев цеплялись за каменистый склон, по ним было легче карабкаться наверх. И вот вцепившись в один такой корень и подтянувшись, увидела, что под ним есть глубокая нора подобная логову крупного животного. Даже вблизи этого углубление в камнях было практически не видно. Я подлезла под корень огромного дерева, залезла в это логово и затянула сумку вслед.

Углубляясь всё дальше и дальше, продвигаясь назад худенькой спиной, поняла, что по сути, это маленькая пещерка, в которой можно затаиться, на какое-то время и прийти в себя после пережитых ужасов и потрясений. А ещё узкий лаз в мою нору можно было заложить изнутри подвернувшимся камнями, совершенно лишними и мешающими продвижению. Сделав это, я замуровала себя окончательно. От усталости не могла даже есть, не могла думать, оставила всё мысли на потом. Положив мешок под голову, я расправила там пакет с документами, оттянула их внутри сумки в сторону, чтобы не помять во сне, и уснула. А может просто потеряла сознание.

Это был просто миг. И я уже не сплю.

Сознание медленно приходило в норму. Даже не сознание, нет. Понимание того, что произошло. Там на дороге. Из-за меня люди поубивали друг друга. Просто лишили жизни, лишили планов, отняли у близких. На дороге осталось лежать около семи человек.

Исполняя чьи-то приказы, люди стреляли и резали чужую плоть. Что происходит? Кому я так мешаю? Так. Как там говорили все, кому становилось худо от собственных мыслей? Подумаю об этом после. А сейчас, у меня болела каждая косточка, каждый участок моего хрупкого тельца. Голод. В тесной каменной норе невозможно было толком развернуться.

Прислушалась, лес был наполнен особенными звуками и ароматами. Где-то высоко на ветках деревьев, в густой листве птицы, перелетая с ветки на ветку, шелестели листьями. Скрипели раскачавшиеся ветки деревьев, пахло свежими травами, смолой и цветущими растениями.

Так захотелось вздохнуть полной грудью и зажить свободно, ничего не опасаясь. Подумала, что если в лесу были чужие, особенно люди, то птицы бы стихли наверно. Я тихонько разгребла каменную кладку, что нагородила давеча и выползла из своего укрытия, вытащив мешок. Размяла затёкшие ноги и, подтянувшись на толстом корне дерева, перебросив тело, оказалась над своей норой, подползла к дереву, оперившись спиной на толстый ствол, укрылась между корнями.

Я проспала практически целый день, хотелось, есть и пить. Открыла мешок, нашла сыр и лепёшку, всё было завернуто в холст. Пакет с документами пока не вскрыла, скрутила бумаги осторожно в рулон, достала из кармана платок, обернула его вокруг рулона, концы платка затолкала вовнутрь. На дне мешка нашла обрывок веревки, обвязала рулон с документами и отложила на дно сумки, потом разберёмся.

Всё обстояло так — мужская одежда в наличии, но не мой размер. Еда на первое время есть, но совсем не много, ручей не далеко. Укрытие тоже есть, но до первого дождя. Что же не будем раскисать. Конечно, юная девушка средневековья в такой ситуации явно растерялась бы. Не знаю, выжила бы? Не хотелось об этом думать. Я сегодня о многом не хочу думать, это мешает. Моя цель выжить. Любой ценой, ведь жили же как-то люди в эти тёмные века. И не все они сгорели в кострах инквизиции. Уж чему-чему, а быть идеальной католичкой я в монастыре научиласьхорошо. Научилась наблюдать за людьми, их мимикой и жестами, слышать не только речь, но и чувствовать в ней ложь, настороженность и многое другое. Анализировать и делать выводы. А ещё научилась бить поклоны, не отрывая взгляда от лика Мадонны, шептать выученные наизусть молитвы и при этом думать. Думать и анализировать.