Книга Про Любовь..., страница 74 – Нора Ольвич

— У нас обязательно родится маленькая девочка, похожая на тебя.

Шептал он в моменты близости. Просто она ещё не выбрала нас.

— Кто, Саша?

— Душа нашей дочери. Потому что я не дал ещё самой великой клятвы.

— Какой?

— Быть самым лучшим отцом в мире, конечно. Я буду для неё всем, обещаю.

— Настоящим папа'?

— Она не должна сомневаться, там в «междумирье», должна рискнуть.

* * *

Квартира была уж слишком идеально убранной, будто и нежилой вовсе. Лёгкий аромат изысканного парфюма витал возле шкафа в одной из комнат.

— Располагайся.

— Здесь?

— Конечно.

— Ты уверен?

Кажется, что каждое его слово было заранее рассчитано — мебель стояла так, словно самостоятельно решила создать этюд из модного журнала. На жемчужно-серых стенах безмолвно висели абстрактные картины, а светлые полы и потолки, словно зеркала, отражали всё это. Впечатлил большой квадрат на стене, что отличался по цвету. И холодный блеск тёмного атласа, который покрывал огромную кровать. А квадрат на стене, он был ярче, нежели остальной цвет стен. Здесь явно висело фото в рамке и его заранее беспокоясь о ком-то сняли недавно.

Мягкий свет, тончайший тюль на окне, они создавали иллюзию покоя и уюта, однако в этом покое скрывалась некая тревога. Каждая книга на полке была будто для красоты, неуютная ваза — непонятная часть интерьера, и даже на кухне — идеальный порядок: посуда, выстроенная по размеру, словно в выставочном зале.

— Ты сменил мебель? Ремонт сделал? Давно?

— Нравится? Только диван остался, он помнишь? Наш с тобой. На ремонт решился, как только ты уехала.

Встревоженной птицей Ирина аккуратно присела на «наш с тобой». Глянула на очень правдоподобную имитацию дорого камина тёмного дерева.

— Да действительно. Диван. Только он.

— Мои юристы подготовили договор купли-продажи,ознакомься. Я считаю, справедливо будет: — мне шестьдесят процентов от всей вырученной суммы за квартиру, твоя заработная плата в разы была меньше. Да и ремонт мне встал в копейку с мебелью.

— Я не просила тебя всё это делать. По закону я имею право на равную долю.

— Ты же не хочешь суда? Правда?

Его взгляд стал ещё более жёстким, видно было, что мужчина привык в последнее время получать своё. Он шагнул вперёд, и тень его фигуры вытянулась на полу, словно предвещая совсем неприятный разговор. Вокруг витал лёгкий налёт напряжения.

— Ты прав, я не хочу тянуть. Мне не хотелось бы судебных разбирательств. Здесь ошибка, у меня фамилия другая.

— Девичья?

— Нет.

Ирина встала с дивана, медленно отходя в сторону широкого коридора, что вёл к выходу из квартиры. Она запнулась за столик возле стены, которого раньше не было. Вдруг наступила на что-то босой ногой, раздался тонкий писк. Маленький резиновый плоский заяц, что любил брать с собой Руслан в ванную, затерявшись вдруг и отстав от своих собратьев, стал невольным свидетелем этой тягостной сцены.

Женщина присев подняла его с пола.

— Где твоя семья? Где сын?

— Сегодня мой водитель отвёз их на съёмную квартиру.

Мужчина не спускал взора с игрушки.

— Почему?

— Я не хотел вашей встречи. Сын похож на меня. Это могло ранить...

— Почему ты поставил женщину, которая родила тебе долгожданного ребёнка, в такое ужасное положение? Ты решил на время вычеркнул её… из жизни. Где все их вещи? Почему так пусто в квартире, будто ты их выбросил из своей жизни насовсем? Я не верю, что у тебя есть сын. Не верю, что ты стал таким.