Книга После развода. В плену твоего обмана, страница 8 – Зарина Цурик

Жанна до крови прикусила губу.

— Мариш, прости. Я не должна была давать адрес. Возможно, потом ты меня за это возненавидишь. Но я больше не могу смотреть, как ты медленно сходишь с ума. Он не должен был уезжать один… но он сам так решил.

— Ты меня пугаешь… — прошептала Марина.

— Я и сама напугана.

Марина развернула бумажку. Адрес в глухой деревне под Можайском. Глушь. Заброшенное место, где у Матвея не было ни родственников, ни знакомых. Зачем ему там быть?

— Спасибо, — выдохнула Марина, уже поворачиваясь к выходу. Нона пороге замерла. — Как думаешь… я пожалею об этом? Может, лучше было оставить всё как есть? Остаться в «сладком неведении»?

Жанна посмотрела на неё долгим печальным взглядом.

— Не знаю. Наверное, пожалеешь. Но если ты узнаешь правду слишком поздно, то будешь жалеть об этом до конца своих дней.

Они крепко обнялись. Жанна прижалась к Марине так сильно, словно провожала её на фронт, с которого не возвращаются. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Она вышла из подъезда и вызвала такси. Путь предстоял неблизкий, но самым страшным было не расстояние. Самым страшным было то, что ждало её в конце этого пути. Была ли она готова увидеть правду, из-за которой мужчина, любивший её больше жизни, превратился в призрака?

Марина села в машину, и город за окном начал стремительно исчезать, уступая место серой трассе, ведущей в неизвестность.

Её ждал деревенский домик, примостившийся на ладони заснеженной глуши. Крепкий на вид, с аккуратными окнами, он возвышался посреди девственно чистой белизны.

Вокруг — забор из посеревшего штакетника, утопающий по пояс в нетронутом зимнем покрывале.

Белое-белое, пушистое, оно искрилось под бледным солнцем, не осквернённое ни следами автомобильных шин, ни едкими реагентами городских улиц. Это был мир, не тронутый цивилизацией, мир первозданной, обжигающей красоты, которая одновременно манила и пугала.

Марина жадно вдохнула, пытаясь наполнить лёгкие чистейшим морозным воздухом, и тут же пожалела о своей смелости. Лёгкие сжались, в носу мгновенно защипало, а зубы свело от такого пронизывающего холода, что голова пошла кругом.

Время на раздумья таяло быстрее, чем снежинка на горячей ладони. Казалось, сама стихия подгоняла её, заставляя действовать. Нельзя медлить. Не сейчас, когда она так близко.

Она решительно шагнула за невысокий штакетник, провалившись в сугроб по щиколотку, и, сделав несколько скрипучих шагов по насту, остановилась перед покосившейся от времени дверью.

Она подняла кулак и громко, почти вызывающе постучала. Раз, другой, третий. Эхо стука растворилось в тишине заснеженной деревни, и на мгновение Марина почувствовала себя невероятно маленькой и одинокой в этом огромном белом мире.

Дверь, кряхтя, неуверенно отворилась, словно нехотя выпуская наружу поток стылого воздуха. На пороге, после долгих дней, мучительных догадок и отчаянных поисков, она увидела Матвея.

Он похудел до неузнаваемости, щёки ввалились, а под глазами залегли тёмные тени, делая взгляд ещё более резким и колючим, чем обычно. Определённо, он не ожидал её увидеть. Но вместо замешательства на его лице вспыхнула ярость. Горькая, жгучая, ярость.

— Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла вообще? — Голос Матвея звучал хрипло, в нём слышалось откровенное отвращение, словно само её присутствие было для него невыносимой пыткой.