Книга Любовница, страница 3 – Даниэль Брэйн

Ненавижу шутки.

— Ленка живет работой и наукой. Сейчас она занимается чем-то связанным с искусственным интеллектом, а раньше…

— Мне неинтересна твоя жена, — перебила я. Надо же, а ролл почти уничтожен. — Мне интересно, почему я вот так узнаю о ее существовании.

И, чтобы не разреветься, чтобы не отвечать, я запихнула остатки ролла в рот. Теперь ни проглотить, ни выплюнуть, и я жевала, готовая услышать от Алекса оправдания. Я их представляла — жена для меня ничего не значит, люблю я только тебя, но…

— Ты «вот так» узнаешь о ее существовании, потому что это тебя не касается.

Как здорово я придумала зажевать свою боль.

— Возможно, даже скорее наверняка, не будь я женат, я сделал бы тебе предложение.

Вранье. Похоже, что эту любовь я себе взяла и нарисовала.

— Но я даже развестись не могу, даже если бы и хотел.

Я тебя ненавижу.

— И Ленка не может развестись.

Я себя ненавижу.

— Почему?

Ролл был прожеван и проглочен. Теперь меня жевало любопытство. Что за средневековье, черт возьми?

— Потому что нашему тестю нужно, чтобы капиталами его дочери управлял знающий опытный человек, вот почему. Он занимает высокий пост в администрации области. Если ему приспичит, он совершенно законным образом меня разорит. Три-четыре проверки с приостановкой производства, и все, я свободный и нищий, Алиса.

Оказывается, ты самый обычный трус. Я полюбила труса.

— Ты просто трус.

— Конечно трус. — Голос Алекса звучал издевательски, и первый раз за все время нашего знакомства я видела, что он в бешенстве. — Пищевое производство не останавливается ни на минуту. У меня восемьсот человек, Алиса, и все они пойдут на биржу труда со своими кредитами и ипотеками. А еще — куча ипэшников с новыми рефрижераторами, которые они взяли в лизинг под наш контракт. Ты знаешь, сколько стоит рефрижератор? И что он значит для семьи дальнобойщика? И куча фермеров, которые точно так же взяли технику под наши договоренности. Тысяча человек, Алиса, тысяча семей, даже больше. Жены, дети и престарелые родители. Нормально, конечно, я как рыцарь должен ими пожертвовать ради любви. Ты идиотка?

Я идиотка, да, ты прав. Никто иной не будет сидеть и выслушивать все это.

— Спасибо за ужин. И за кольцо. — Как ни странно, сняла я его легко и так же легко положиларядом с тарелкой. Возможно, оно проклятое. — Подари жене, что ли… только не говори, что любовница тебя кинула с этим кольцом. Прощай.

Я быстро шла к выходу из ресторана. Там ночь — не ночь, но уже поздний вечер. Интересно, эта самая Лена в курсе, что муж встречался с любовницей? А может, они еще и обсуждают меня? Как в том анекдоте — «А наша-то самая красивая!». А может, это кольцо они и выбирали для меня вместе?

Любовница. Господи, как пощечина. Хлесткое слово, кто только придумал. Похожее на клеймо.

Это не слезы, это дождь. Вся улица шуршит и плачет и взрывается слепящими пятнами автомобильных фар.

Два таких пятна набросились на меня, и я ощутила, что падаю.

— Идиотка!

Выскочившему из кроссовера мужчине было лет сорок пять, и лицо его было искажено справедливым гневом. Я сидела в луже и чувствовала, как горит ушибленный копчик.

— Ты в порядке?

Дождь обрадованно ливанул, и оба мы вмиг стали как мыши мокрые. Мужчина протянул мне руку, я, подумав, приняла помощь и попыталась подняться. Каблуки скользили на листьях, копчик болел, но в целом я легко отделалась, это правда.