Книга В огне лета, страница 23 – Рада Нокс

— Алло?

Гоша улыбнулся без шума, и в этом тоне было столько же угрозы, сколько и в слове.

— Приезжай. Один. Никаких свидетелей. Ни друзей, ни копов, ни тех, кто тебе симпатичен. Понял?

На той стороне провода Кир на секунду замолчал. В его груди качнулся страх, тонкая цепь, которую он умел скрывать, но не от себя.

— Зачем одному? — спросил он осторожно.

— Потому что это разговор, который не терпит лишних ушей, — ответил Гоша ровно. — Никаких свидетелей — это правило. И никому ты не говоришь. Ни словечка. Ни Егору, ни Артёму, — добавил он, и голос стал тише, словно шёпот сквозь занавесь. — Ты приедешь — и всё увидишь сам.

Кир сжал трубку. В голове промелькнули образы — подвал, лампочка, голос, который раньше успокаивал, а теперь преследовал. Он слышал в словах Гоши обещание и угрозу одновременно: приехать — значило подчиниться, не приехать — значило провалить игру, в которой ставки были гораздо выше, чем он думал.

— Хорошо, — выдавил он наконец. — Я буду один. И никто не узнает.

Гоша усмехнулся.

— Именно так. И помни: молчание — лучшее оружие. Приезжай вовремя.

Линия замолчала. Тишина в комнате, где он стоял, стала гуще. Кир посмотрел на свой телефон, на пальцы, которые дрожали, и почувствовал, как холод заползает в кости. Он понимал, что это шаг в глубь — глубже, чем все предыдущие — и что назад дороги нет.

Подвал встретил Кирa густой, вязкой тьмой. Лишь тусклая лампочка под потолком мигала, отбрасывая искажённые тени на стены. Запах сырости, железа и чего-то прелого бил в нос, заставляя дышать рвано.

— Ну что, пришёл? — голос Гоши прозвучал из-за спины, глухо, будто из самого мрака. — Один. Как я и просил.

Кир сжал кулаки, стараясь держать себя в руках. Внутри всё кипело, но он знал — стоит показать слабину, и Гоша этим воспользуется.

— Где Лена? — выдавил он.

Гоша хрипло рассмеялся.

— Какая Лена? Ты разве не узнаёшь её? — Он кивнул куда-то в угол.

Кир резко обернулся. И сердце ударило в горло. Там, в полумраке, сидела девушка, опустив голову. Волосы падали на лицо, руки связаны.

— Даша?.. — губыпредательски задрожали.

Она медленно подняла голову. И Кир увидел — черты лица смутно напоминали Дашу. Слишком смутно. Как будто картинка, нарисованная кривыми мазками. Глаза пустые, как у куклы.

— Не может быть… — прошептал он, отступая на шаг.

Гоша шагнул ближе, его глаза блестели безумием.

— Вот видишь. Ты сам хотел её вернуть. Я сделал тебе подарок.

— Это не она! — Кир сорвался на крик, хотя внутри всё металось: сомнение, страх, вина. — Даша мертва!

— А если нет? — голос Гоши стал мягким, почти убаюкивающим. — А если она всегда была рядом? Просто ты не хотел её видеть… Ты променял её. На Лену. На жалкую копию.

Кир замотал головой.

— Замолчи… замолчи!

Гоша приблизился вплотную, наклоняясь так, что Кир чувствовал его дыхание.

— Признайся. Когда смотришь на Лену, ты ведь видишь Дашу. Верно?

Слова ударили, как пощёчина. Кир стиснул зубы, но глаза предательски метнулись к девушке в углу. Она дрожала, тихо шепча что-то неслышное.

— Ты даже сейчас не уверен, — прошептал Гоша. — Хочешь проверить? Подойди. Посмотри в глаза.

Кир сделал шаг, другой… ноги сами не слушались. Внутри всё кричало: "Не верь! Это подстава!" Но сердце билось так, будто сейчас вырвется.

Девушка подняла взгляд. И губы её дрогнули: