Книга Пока не остыла весна, страница 19 – Рада Нокс

Последние дни Алекс всё чаще ловила себя на том, что ищет глазами Никиту. В коридорах университета, на улице, даже в шумной столовой — будто где-то рядом он должен появиться. Но Никита словно исчез.

Она старалась не показывать тревогу, держалась холодно, но внутри всё сжималось.

И именно Лена сняла маску:

— Ты не заметила, что Волгин пропал? — спросила она за обедом. — Мы с Егором слышали, что он заболел. Серьёзно.

— Заболел? — Алекс замерла, вилка застыла в руке.

— Да, — подтвердил Егор. — Говорят, температура под сорок. Лежит дома один.

Сердце Алекс ухнуло вниз. Минуту назад она ещё убеждала себя, что Никита ей не важен. Но мысль о том, что он болен и один, жгла изнутри.

— Я… съезжу к нему, — тихо произнесла она, сама удивившись своим словам.

Дверь открылась не сразу. Никита появился бледный, с растрёпанными волосами, в футболке, которая висела мешком.

— Алекс?.. — голос сорвался. — Что ты тут…

— Молчи, — мягко перебила она и шагнула внутрь. — Я пришла ухаживать за тобой.

Он хотел возразить, но не нашёл сил. Лишь устало опустился на диван. Алекс тут же принялась наводить порядок: принесла воду, поправила подушки, достала лекарства.

Весь день она была рядом. Меняла полотенца, заставляла пить чай с лимоном, измеряла температуру. Никита ворчал, шутил сквозь слабость, но его глаза не отпускали её.

— Ты слишком правильная для этого ада, — пробормотал он к вечеру, прикрыв глаза.

— Просто молчи и лечись, — ответила Алекс, поправляя одеяло.

Ночь наступила незаметно. Алекс устроилась в кресле рядом и уже почти засыпала, когда услышала тихий шёпот:

— Спасибо, Саша…

Сердце её пропустило удар. Она позволила себе расслабиться и закрыла глаза. И в тот момент, когда сон окончательно накрыл её, Алекс честно призналась себе:

кажется, она влюбилась.

Свет пробивался сквозь шторы мягким золотом. Алекс проснулась, чувствуя затёкшую шею, и первым делом посмотрела на Никиту.

Он уже не спал. Полулежал на подушках и смотрел на неё. В его глазах не было ни дерзости, ни насмешки — только тепло и что-то опасно близкое.

— Ты не уйдёшь? — спросил он тихо.

Алекс смутилась, поправила волосы.

— Если нужно, уйду.

— Нет, — покачал головой он. — Не нужно.

Она подошла, коснуласьладонью его лба. Жара почти не осталось.

— Уже лучше.

— Потому что ты здесь, — сказал он, не отводя взгляда.

Она хотела отмахнуться, но слова застряли. Его рука коснулась её запястья и осторожно задержала.

— Алекс… — его голос дрогнул. — Я не умею быть правильным, не умею красиво говорить. Но с той ночи на парковке я понял одно — я не отпущу тебя.

Её дыхание сбилось.

— Ты не понимаешь… — прошептала она, но твёрдости в голосе не было.

— Понимаю, — твёрдо сказал он. — Я влюбился в тебя.

Тишина повисла между ними. Алекс закрыла глаза, но сердце решило за неё. Когда она снова посмотрела на Никиту, слова сорвались сами:

— Я тоже…

Его улыбка была слабой, усталой, но настоящей. Он потянулся к ней, и их губы встретились — сначала осторожно, как будто они боялись разрушить момент, а потом глубже, в признании, от которого уже нельзя было отмахнуться.

Для Алекс это было падение в неизвестность — страшное, но сладкое.

Для Никиты — долгожданная победа. Но не игра, а чувство, которого он боялся потерять.

Но в другой части города утро начиналось иначе. В просторных особняках уже горели огни, на столах звенела дорогая посуда, а в воздухе витала напряжённость. Родители строили планы — каждый свои, не зная, что у других в голове уже зреют такие же хитроумные замыслы. Их беседы были полны намёков, полуправды и скрытых договорённостей. Никто из них не догадывался, что настоящие перемены уже начались — и вовсе не по их сценарию.