Книга Бабник, страница 42 – Диана Фад

— Да не тащил я ее! — чуть не плачет Матвей, — Она сама!

— Вот, в это я верю, — крякает от досады папа, — Машуня может. В общем, я свое слово сказал. Спите вместе, живете вместе — женитесь! Все, пойдем мать, пусть к свадьбе готовятся!

— Валерьян, а как же… — начинает мама, но папа не дает ей договорить, тянет к дверям.

— А дату свадьбы я сам выберу, через две недели поженитесь, — сердито выкрикивает папа и они скрываются, громко захлопнув дверь.

Мы стоим в каком-то немом шоке, смотрим им вслед.

— Я не выйду за тебя замуж! — поворачиваюсь к Матвею.

— Можно подумать, я на тебе женюсь! — возмущается он.

— А не пойти ли тебе… Домой!

— А вот и пойду!

— Вот и иди!

Стоим, смотрим друг на друга сверля взглядом. Наконец, Матвей отмирает:

— Накормишь?

— Я?!

— Н-да, глупый вопрос. Давай, что-нибудь закажем, а потом погулять сходим или в кино?

— Ни за что! Я с тобой никуда больше не пойду, — отхожу от него и демонстративно иду на кухню.

Матвей плетется за мной, тяжело вздыхая. Делает такой несчастный вид, что я смиряюсь. Включаю кофемашину, оборачиваюсь к нему:

— Давай договоримся, — предлагаю мажору и тот, радостно кивает, — Мы с тобой только работаем и больше вместе не пьем.

— Совсем? — пугается он.

— Совсем. Я скажу своим родителям, что свадьбы не будет.

— А как же мои, они приедут знакомиться.

— Скажем тогда, после знакомства или ты сам им все расскажешь.

— Чтобы меня отец с матерью сожрали? Ну уж нет, лучше ты.

— Почему это я?! — возмущенно смотрю на него.

— Потому что все из-за тебя. Если бы не ты, меня не заставили бы на тебе жениться!

— Ах, вот как! — выталкиваю его с кухни, отнимая чашку с кофе, — Катись отсюда!

— Ты злая женщина! Теперь понимаю, почему на тебе никто жениться не хочет, что приходится силой женихов загонять.

— Козел!

— Сама такая!

Открываю входную дверь и пинком по мягкому месту выставляю мажора на лестницу:

— Вот тебе, — кидаю в него кожаный пиджак, что сдернула с вешалки, следом сыплю ругательствами. Совсем не замечаю, как открывается лифт и оттуда выглядывает папа:

— Маша, что у вас тут происходит?! — возмущенно спрашивает он, —Мама сумочку забыла, там на кухне.

— У нас все отлично, — сразу находится Матвей и сгребает меня в охапку, впивается в губы страстным поцелуем.

— Ааа, — облегченно вздыхает папа, — Ну, я сумочку тихонько возьму, — протискивается мимо нас и вскоре возвращается с маминой сумкой, — А вы это, не отвлекайтесь, я уже исчез.

И возвращается в лифт, уезжая вниз. Матвей еще какое-то время целует меня, причем я отвечаю, не прерываясь. Затем отпрыгиваем друг от друга, тяжело дыша.

— Катись! — выкрикиваю Матвею.

— Уже! — сердито отвечает он и начинает быстро спускаться по лестнице, — И целуешься ты не очень!

— Хам!

— Истеричка!

Хлопаю входной дверью, сердито складывая руки на груди и только потом понимаю, что Матвей ушел босиком.

Вечер субботы провела лежа на диване в гостиной и смахивая слезы под какой-то особо переживательный сериал. Матвей больше не звонил, а я несколько раз брала трубку, чтобы узнать, как он добрался, но буквально отдергивала руку. Меньше общаемся, меньше точек соприкосновения. На следующий день отоспавшись, решила позвонить Фиске. Что-то подруга пропала после вечера пятницы. Подозрительно.

— Алеу, — голос Фиски хриплый, словно я ее разбудила.