Книга Измена. Отдай мне всё!, страница 4 – Диана Фад

Вечер проводим на полу у камина, развалившись на белом пушистом ковре. Вера в новом нижнем белье цвета капучино, я в трусах. Дергаю зубами мелкие бантики на кружевном корсете, рычу, делая вид, что хочу оторвать губами. Вера шутливо отбивается, визжит, опасаясь за новый комплект. Мне нравится она такой, веселая, наполненная моей лаской. Смеемся над своими праздничными нарядами, но нам плевать. Я довольный, как сытый кот, вкусно поел, получил свою жену, сижу, оперившись на спинку дивана, потягивая вино из бокала. Вера прислонилась спиной к моей голой груди и водит пальчиком по моему колену.

— Четыре года… — тихо произносит она, а мне не нужно объяснять, о чем идет речь. — Плюс еще год до свадьбы. Тебе не кажется, что мы безобразно долго вместе?

Смеется, как перезвон колокольчиков.

— Ты считаешь, что нам пора разойтись? — поддерживаю ее шутку.

— Я просто пытаюсь понять, почему мы вместе. Вокруг все расходятся… — печально вздыхает Вера. — Ярославцевы, например…

Недавно наши соседи, дом через высокий забор, развелись и долго делили имущество. Мы с ними по-соседски дружили, часто ходили друг к другу на шашлыки, отмечали вместе праздники, если никуда не уезжали. Нормальные веселые ребята. Однако что-то случилось, и дом, в котором была любовь, вмиг опустел, затих темными безжизненными окнами. Мы так до конца и не поняли, кто виноват, Влад говорил, что виновата Лида, она и сообщила нам об измене Влада. В голове не укладывалось, казалось, что они любят друг друга.

— Лида сказала, что это из-за того, что у них нет детей, — продолжает Вера. — Они уже хотели попробовать ЭКО, а тут у Влада оказалась беременная женщина на стороне.

— Да брось, в это я не поверю, — смеюсь, подливая нам еще вина в высокие бокалы. — Ну и что, подумаешь, нет детей, можно и вдвоем жить в свое удовольствие. Собаку завести можно, кота…

— Фи, Макс, сравнил кота и детей, — морщит чуть курносый нос Вера. — Дети — это совсем другое. Вот у нас нет детей…

— Началось… — недовольно ворчу я.

— Ну не сердись, Макс. Просто мы уже год пытаемся, — тянется ко мне Вера.

— И что? Значит, плохо пытаемся, — валю ее на ковер, наваливаюсь, кусаю за ушко. — Надо пытаться больше и чаще.

Вера смеется, но вскоре захлебывается своим смехом, выгибаясь в спине от удовольствия.Лучше слушать ее стон, который так возбуждает, чем все эти разговоры о ребенке.

Потом засыпаем прямо на полу, накрытые пледом, что я стянул с дивана. Вера засыпает на моем плече. В отсветах огня от камина ее лицо словно с картины художника, вспыхивает мягким светом от игры огня. Я сам почти засыпаю, притягиваю к себе, касаюсь макушки губами, вдыхая запах любимой. Что-то цветочное, спокойное, с чуть сладкой каплей ванили. Я этот запах в свою душу заложил, в подкорки памяти записал. Только ее, единственный во всем мире, впрочем, я и не искал. Так пахнет моя к ней любовь, так пахнет наше счастье.

Спим там же на ковре, сплетаясь телами, словно врастая друг в друга. И этот сон такой глубокий, уютный, что просыпаюсь, будто выспался на год вперед. Веры уже нет, под головой заботливо подсунутая женой подушка, а из кухни запах блинчиков.

Встаю, потягиваясь, и иду к ней, целую в шею, откинув волосы на одно плечо. Туда, где слегка вьется светлый пушок и кожа чувствительная, нежная.