Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 9 – Диана Фад

— Познакомься Лилия Кирилловна наш самый лучший узист, а это Агафонов Матвей Николаевич, — представляет нас Сергей, — Тебе кресло не жмет?

— Нормально, — встаю, подхожу к ним, беру ручку Лили и целую теплую кожу, — Матвей.

— Лиля, — смущается она, выдергивая руку.

— Так, хорош тут глазами обстреливаться, — смеется Сергей, — Идем в конференц-зал, знакомить буду со всеми.

Далее заходим в мой кабинет, что выделил мне Сергей и где меня уже ждет выглаженная новая форма и халат. В пакете специальные тапочки без задника и носки. Переодеваюсь за ширмой, а Сергей рассказываетмне о врачах. Слушаю его пока не внимательно, все равно буду составлять о каждом свое собственное мнение. Кабинет у меня как у него, даже кресло порадовало. В углу небольшой холодильник, куда Сергей демонстративно поставил бутылку дорогого коньяка и кинул лимон.

— Чтобы сам пополнял запас, — хохотнул он и мы выходим, направляясь по коридорам на встречу с персоналом.

Входим в конференц-зал, где уже собралось человек пятнадцать. При виде нас разговоры стихают, воцаряется тишина. Любимов приглашает всех сесть за длинный стол, а сам опускается в кресло на другом конце стола, указывая мне на противоположное.

— Итак, всем добрый день. Насколько вы знаете, я теперь глубоко семейный человек и дома у меня полный матриархат, не считая меня с сыном. Поэтому я принял решение пригласить для себя опытного и профессионального хирурга, в том числе, который будет выполнять обязанности моего заместителя. Так как я хозяин этой клиники и хочу иногда подремать спокойно в своем удобном кресле, пуская слюни со стаканом коньяка в руке, то представляю вам Агафонова Матвея Николаевича. В мое отсутствие или когда я сплю, все вопросы к нему. А я хочу в отпуск.

Тихие, едва сдерживаемые смешки, доброжелательные улыбки и я тоже улыбаюсь в ответ. Замечаю, что тут семь или восемь мужчин, остальное женщины, причем и молодые и примерно до пятидесяти.

— Матвей Николаевич долго работал за границей, имеет большой опыт как в управлении, так и в качестве хирурга, прошу любить и жаловать.

Здороваюсь, улыбаюсь, когда дверь распахивается и в зал влетает еще одна женщина. Запыхавшись, сдергивает с себя цветной шелковый шарф.

— Извините, опоздала. Была за городом, — быстро оправдывается она и кидает взгляд на меня.

Встречаемся взглядами. Ее ошеломленный, мой черт знает какой. А вот она и неприятность, которая взорвалась во мне неожиданными воспоминаниями и болью, разлилась по груди.

— А это наш врач-кардиолог Мария Ивановна Крашенинникова, — невозмутимо представляет нас Любимов, — Теперь все в сборе, можем перейти к обсуждению графика работы и дежурств, так как будут кое-какие перестановки.

Я провожаю взглядом тонкую фигуру в серой юбке-карандаш и обтягивающей кофточке цвета морской волны. Белые локоны забраны в хвост и свисают почти до талии. Меня рубит резким воспоминаниемзапаха ее волос и кожи. Накрывает так, что темнеет в глазах. Я чувствую на губах вкус ее кожи и прикрываю рукой глаза, чтобы избавиться от этого острого наваждения. Тут же одергиваю себя и надеваю на лицо маску циничного подонка. Не таким ты хотела меня увидеть, да, Маша? Или уже забыла про меня, как тогда, когда уехала, даже не попрощавшись. Что же я тебе напомню, а нам есть что вспомнить, обещаю.