Книга Яд твоего поцелуя, страница 41 – Диана Фад

— У тебя отец есть, друзья… Мужик не главное в жизни, — хмыкаю в ответ, наливая нам еще по кружке. Кофе заканчивается, нужно на завтра термос набрать, чай заварим, — Меня больше интересует, что ты делать собираешься? Афанасий тут целый заговор разработал, чтобы врагов твоих выявить и наказать по всей строгости.

— А зачем? — удивляется Княжина, — Я и так приду, скажу, что мой муж меня убить хотел. Его накажут. Для чего весь этот ваш план? Я помню, что Афанасий нас отправил к своим друзьям, зачем мне пластический хирург, специалист по банковским каким-то махинациям? Я просто вернусь домой и все расскажу папе. Пусть Быстрицкого посадят.

— И он выйдет через пару лет по удо, а за ним стоят серьезные люди. Ты думаешь, что твой муж сам все это провернул и ему никто не помогал?

— Ай, да пусть жизнь его накажет, — отмахивается Валерия, — Кто я такая, чтобы решать это?

— А как же месть?

— Да что месть, Быстрицкий сам себя приговорил, когда меня в живых оставил.

— Получается, ты не хочешь добиться справедливости? Ты помнишь, как ты теперь выглядишь?

Княжина замирает и смотрит на меня почти не мигая, а затем протягивает руку.

— Дай мне зеркало, — а я вдруг пугаюсь. Неужели она не помнит, как изуродовано ее лицо?

— У меня нет, я не баба, чтобы любоваться собой.

— Хорошо, — слишком спокойно отвечает Валерия и начинает выбираться из спальника, поставив кружку с недопитым кофе прямо в снег.

— Ты куда? — недоуменно смотрю на нее, как она встает, чуть пошатываясь, и берет из кармана рюкзака фонарик.

Включает его и нетвердым шагом направляется в сторону снегохода. Тут до меня доходит, что Лера задумала, и я вскакиваю, расплескав на себя горячий кофе.

— Подожди, может, не нужно?

Но куда там, Княжина добирается до снегохода и подсвечивает себе лицо, всматривается в круглое зеркало. Я молчу, наблюдая за всем этим, и она молчит. Не могу понять ее реакцию, поэтому напрягаюсь, готов сигануть за ней. Мало ли, рванетк обрыву от расстройства. Почему-то именно эта мысль пришла в мою голову.

Но Валерия в очередной раз удивляет меня. Проводит пальцами по грубому шраму, затем по второму и отходит от снегохода. Встает напротив меня, слишком близко, смотрит прямо в глаза, словно изучает. Затем произносит тихо и хрипло.

— Хорошо, ваш план мне нравится. Давай отомстим этому говнюку. Я согласна стереть эту мерзость из своей жизни.

И я понимаю, что она сейчас не о шрамах, точнее, о них, но тех, что у нее на сердце и кровоточат, истекают кровью не заживая.

На следующий день Валерия встала только в обед, и мне кажется, что она первый раз действительно спала. Я боялся, что всю ночь придется успокаивать ее, когда начнут сниться кошмары, но нет. После того как к Княжиной вернулась память, и она приняла решение следовать плану Афанасия, я только удивлялся переменам, что произошли в ней.

В Княжину вернулась женщина с другими глазами. Теперь Валерия смотрела совсем иначе на меня, она словно изучала, приглядывалась, хотела понять, кто я вообще такой. Можно ли мне доверять и что от меня ждать. Неуверенность, что была до этого, пропала. Главное, что напрягало ее, — это шрамы на лице. Валерия старалась все время поворачиваться ко мне здоровой стороной лица. Она здорово стеснялась, пытаясь скрыть от меня это.