Книга Не говори, что любишь – 1, страница 56 – Диана Фад

— Куда?

— Ты был в дендрарии?

— Где? — смотрю на нее удивленно.

— В парке, там красиво. Пойдем туда?

— Пойдем, только мне домой надо заскочить.

— Хорошо. Мне с тобой? — спрашивает осторожно, боится, что откажу. А я думаю, вести ее домой или нет. Там мать, может не нужно? А слова сами слетают с губ.

— Можно и со мной, — говорю неохотно, но вижу, как радостно загораются ее глаза, и думаю, может и неплохая мысль, пусть идет.

Пока Василина убирает посуду в посудомойку и включает ее, я иду в спальню, натягиваю боксеры, джинсы. Если останусь с ней на кухне еще на минуту, боюсь, что никуда не дойдем.

— Таблетку не забудь выпить, — ору ей. Не нужно мне никаких детских неожиданностей.

— Хорошо, — отвечает девчонка, входя в комнату и откатывая зеркальную дверцу шкафа купе. Смотрит внутрь, будто видит первый раз одежду, что висит там. Достает белые джинсы и такой же белый топик с блестками. Прикладывает к себе, рассматривает.

— Первый раз свою одежду видишь? — спрашиваю ее, хохотнув.

— Первый, — отвечает она, и я удивляюсь, но молчу, выходя из комнаты.

В парк так в парк, займемся культурной программой, так и быть.

Это самый счастливый день в моей жизни, подвожу итог я вечером, когда возвращаюсь домой. Несмотря на утренний разговор с отцом. Когда Никита вышел из спальни и включил телевизор, я достала из сумочки телефон. Два пропущенных от отца, пять от Вики и один от матери. Набираю дрожащими пальцами номер отца, замираю, слушая длинные гудки.

— Ты где? — сердито отвечает отец в трубку.

— На своей квартире, — я не собираюсь ему врать, мне не пятнадцать лет.

— С ним? — спрашивает отец.

— Да, — отвечаю тихо, ожидая волну гнева, но его спокойный голос пугает еще больше.

— Ты, по-моему, не поняла, что я сказал тебе вчера, — нажимает отец.

— Я все поняла, — отвечаю глухо, чувствуя, как телефон дрожит в руках.

— Хорошо, два дня прошло, — заявляет холодным голосом отец. — Вечером чтобы была дома и одна, — отрезает он и отключается.

Я какое-то время слушаю короткие гудки и отбрасываю телефон на кровать, как ядовитую змею. Некоторое время сижу, успокаиваясь, и начинаю торопливо одеваться. Хорошо, что у матери в шкафу тут целый гардероб брендовых шмоток. У нас с ней почти один размер, кроме груди, ее силикон намного больше. Но короткий белый топик ложится идеально, а белые джинсы лишь слегка свободны. Ныряю в шкаф, отыскивая обувь и неожиданно натыкаюсь на свои старые кроссовки, чему безумно рада, даже не представляю, почему они здесь. Забираю волосы в высокий хвост и верчусь перед зеркалом, но потом распускаю волосы, они падают золотистой волной почти до талии. Глаза сверкают, на щеках легкий румянец, губы припухли. Я красива — любуюсь сама собой, тихо посмеиваясь, и я влюблена дико, ярко, сильно.

Улыбка сходит с губ, когда я вспоминаю вчерашний разговор с отцом, что мне делать? Я не хочу, чтобы из-за меня Никиту выгнали из института, а тем более из спорта. Неужели отец так поступит? Я не верю в это, поэтому отбрасываю сомнения и отключаю телефон. Я хочу этот день быть только с Никитой, только с ним, полностью.

Выхожу из комнаты, Никита оглядывает меня таким взглядом, от которого я снова вспыхиваю, заливаясь румянцем. Сквозь тонкую ткань топика видно мои торчащие соски, и он не сводит с них взгляд. С тяжелым вздохом встает и идет ко мне. У меня подкашиваются ноги, я снова чувствую, как меня окатывает жаркойволной, хочу целовать его, не хочу никуда отпускать или делить его с кем-то.