Книга Дочь предателя, страница 80 – Диана Фад

Чьи-то прохладные руки придерживают меня за плечи, заботливо убирая от лица волосы. Передо мной появляется пластиковое чистое судно, а рука не дает мне упасть с кровати.

— Дыши, Рита, — знакомый голос тихо звучит у самого уха, успокаивает своей твердостью и какой-то нежностью, — Врач сказал, нужно несколько глубоких вдохов сделать, ты дыши.

Делаю, как велит Артем, выплевывая последнюю желчь и губ касается пахнущая лавандой влажная салфетка, вытирая их. Спазмы стихают и руки приподнимают меня, возвращая обратно на подушку. Артем заботливо вытирает мой лоб от пота, оставляя приятный прохладный след на коже.

— Ну вот и молодец, — усмехается он, а я смотрю на мужа во все глаза:

— Что ты делаешь, здесь? — хриплю, так как горло саднит, словно я простыла.

— Ухаживаю за тобой, — улыбается он.

— Ты — ненормальный, — прикрываю на секунду глаза, тут же снова смотрю в его, такие синие, с голубыми искрами, — Как Даша?

— С ней все хорошо, вьют из меня веревки на пару с бабушкой, — с улыбкой жалуется он.

— Привези ее ко мне, я ужасно соскучилась, — в глазах вскипают слезы, и Артем хмурится:

— Рита, мы договорились без волнений. Сейчас снова поднимется температура и никакой Даши не увидишь.

— Ладно, все, — всхлипываю я, пытаясь успокоиться, — Привезешь ее ко мне? — гну свое, а Артем только вздыхает:

— Конечно, привезу, иначе, мне дома лучше не появляться. Уже не хватает обещаний, что скоро навестим маму. Тем более, через четыре дня мы улетаем в клинику, так что Дашу я тебе привезу в любом случае. И только от тебя зависит, улетим мы или нет. Если не будешь волноваться, все пройдет хорошо.

— Мы? — удивляюсь я, — Ты летишь со мной?

— Да и это не обсуждается, — строго заявляет муж.

— А как же Даша, с кем останется она?

— С бабушкой, они справятся. У них целый штат нянек,охраны и водителей.

— Так нельзя, Артем, — пытаюсь сесть в кровати, и муж помогает мне, подкладывает под спину подушки, — Моя дочь должна ехать с нами.

— Наша дочь, — поправляет меня Артем, — Ты хочешь запереть Дашу в четырех стенах, пока сама будешь в клинике? Без садика, друзей? Неизвестно, сколько пройдет времени, пока мы вернемся.

— А если я не вернусь? — задаю свой главный вопрос полушепотом, но Артем меня слышит. С его губ вырываются грубые слова:

— Бл**ть, Рита, что значит не вернешься? А какого хрена мы тогда туда едем? Ты думаешь, что я, как мужик, разбираюсь в ваших девчачьих делах? Кто с Дашкой то будет, а? Я даже не знаю, кто такая, эта Рапунцель! — ругается он и невольно вызывает у меня улыбку.

— Спасибо, — благодарю его, чуть касаясь крепкой руки. Моя кожа белая по сравнению с его загорелой, с выпуклыми венами, кисти. Контраст такой явный, что и Артем невольно смотрит на наши руки и чертыхается:

— Не нужна мне твоя благодарность, мне ты нужна, здоровая, и Дашке нужна.

Какое-то время молчим, смотрим в телевизор на стене палаты, по которому идет фильм, что-то из старого. Звук выключен, но никто и не собирается прибавлять, смотрим чисто машинально, думая о своем.

— Поезжай домой, Артем, отдохни. Мне уже лучше, я могу побыть одна. Здесь, куча персонала, — говорю, поворачиваясь снова к нему.

Он сидит на стуле, облокотившись на спинку и вытянув свои длинные ноги, сложив руки на груди. На нем джинсы и синяя рубашка в черную клетку с белой футболкой под ней. Так он выглядит каким-то домашним, родным. Легкая небритость и снова упрямо сжатые губы.