Книга Дочь предателя, страница 67 – Диана Фад

— Понял, позвоню на днях, — тут же сворачивает разговор Сергей, а я горько улыбаюсь.

Где забота, где вопросы: что за болезнь, как я себя чувствую, где хотя бы слово «целую». Да, мое желание выйти за него замуж не было большим, а теперь я и не хочу. Хотя, если честно, раньше тоже особо не горела.

Что же со мной такое, силы разом покинули, превратив меня в тряпичную куклу. Я словно растекаюсь по полу, пытаясь как-то собрать себя в кучу. Встала на четвереньки и поднялась, опираясь на стену. Такое ощущение, что у меня внезапно температура поднялась, может простыла, как некстати.

Облокотилась на комод и сняла сапожки. Прямо в куртке прошлепала в гостиную, вынула из ящика шкатулку с лекарствами, отыскивая градусник. Вставила под мышку и легла на диван, сглатывая внезапную тошноту. Теперь так и будет, да? Я что, скоро слягу? Да не может быть, пожалуйста, Господи, дай мне еще немного времени. Пусть Дашка подрастет, станет самостоятельной,я должна жить ради нее. Пусть не для себя, но для дочери, дай мне немного времени, прошу.

Градусник пискнул, и я смотрю на черные цифры, пытаясь понять сколько. 39.2 серьезно?! И что делать? Нужно кому-то звонить или просто накачаться парацетамолом? Снова сползла с дивана, отыскивая в аптечке таблетки, выпила сразу две и снова легла, кутаясь в теплую куртку. Меня колотило дрожью, больше всего хотелось согреться. Хоть немного тепла.

Лежу, прикрыла глаза, думая почему-то о маме. Почему она не смогла жить без папы? То, что мама была неприспособленная жить одна — это я уже поняла, но так тоже нельзя. После его смерти она словно потерялась в этом мире. Я часто ловила ее непонимающий взгляд после похорон, словно она не осознавала, что с ней происходит. А еще мне кажется, она до конца так и не приняла то, что отца больше нет.

Бывало, я возвращалась с консерватории, а она сидела, как и раньше в гостиной в нашем доме, ждала. Нет, в слух мы не говорили, не произносили имя отца в такой момент, но я знала, что она ждет его, только папу. Он с нее пылинки сдувал, на руках носил в прямом смысле этого слова. Я хотела также со своим мужем. Пусть это звучит по-детски, наивно, но я мечтала о такой любви, как у моих родителей. Я думала, что нашла того, кто будет беречь меня также, как мой отец свою жену. Я ошиблась, как же я ошиблась.

Артем не стал моим принцем на белом коне, он стал моим адом, персональным чудовищем. С ним я должна сейчас смириться и начать хотя бы нормально общаться, ради дочери, ради себя самой. Закрыть глаза на то, что он сделал. Не простить, нет, просто его принять, у меня нет других вариантов. Ни единого.

Разговор с Сергеем дал мне понять, что и речи не может быть о том, чтобы пока я лечусь, Дашка хоть как-то сталкивалась с ним. Лучше родной отец, чем этот Кощей. Как он сказал? Мне плевать на твоего ребенка? Каждое слово резало, оставляя рану и это не из-за красивой и возвышенной любви к нему. Конечно, нет. Но я думала, что Сергей хотя бы, может терпеть мою дочку, он столько лет приезжал к нам. Привозил Даше подарки, пока она была маленькая, даже пару раз встал к ней среди ночи, среагировал на ее плач. Или моя дочь только раздражала его?

Я никогда не спрашивала Сергея, почему он не женился, не завел семью, может в этом вся причина, что онстал таким. А возможно, Сергей и был таким. Что я знаю о его детстве? Практически ничего. Были же у него родители, мама, папа. Какие-то чувства к своей семье человек должен испытывать или нет? Может там было все так сложно, что он вырос таким жестоким. Почему я не спрашивала? Мне было все равно, вот ответ на мои вопросы. Меня не волновало, как и с кем рос мой будущий жених. Я его выносила то едва. Его торопливые, какие-то корявые прикосновения, его слюнявый рот. Зачем, я все это терпела? Я же знала, насколько может быть волшебной близость.