Книга СССР-2061, страница 98 – Лев Соколов, Михаил Савеличев, Цогто Жигмытов, и др.

– А зеркала, по-твоему, не важно? – удивился я. – Стыдно слышать такое от женщины. Вот ты перед выходом во что гляделась, когда губы красила?

– В зеркало.

– То-то! – наставительно утвердил я. – А если бы не зеркала, то как бы я в тебя в школе солнечные зайчики пускал?

– Точно, было, – улыбнулась Инка. – А помнишь, как вы с мальчишками маленькие зеркальца в классе подвесили и лазерной указкой с задних парт в лицо нам засветили?

– Еще бы. Это мы с Вадькой Бастрыкиным всю перемену возились.

– А Марья Сергеевна вас потом к директору. И всему классу лекцию, что лазером в глаза светить нельзя.

– Это мощным нельзя, – отмахнулся я. – У нас все было рассчитано. Хотя дураки, конечно. Щас уже помню, как зеркальца на жвачку лепили, как ход луча рассчитывали. А вот чего в этом смешного было, не помню. Повзрослел, видать.

– Да куда уж, повзрослел, – отмахнула Инка. – В детстве с зеркалами возился. И сейчас то же самое.

– Я тебе больше скажу, – признался я. – Я на работе до сих пор солнечные зайчики пускаю.

– Да ладно!

– Точно. Надо же проверять отражательную способность. А вообще, зеркала… – Я волевым решением оборвал сам себя, – нет, а то как начну, так пять часов тебе по ушам ездить буду. Давай лучше ты мне про свою работу расскажи. Ты все там же?

– Да, учу детей. Двадцать восьмая средняя, имени Иосифа Сталина.

– Чего у тебя на работе новенького? Хотя извини, – оборвал я сам себя, – глупо спросил, у тебя в исторической науке «новенькое» не часто бывает.

– Не скажи, – обиделась за профессию Инка, – это твои зеркала небось с пятнадцатого века не менялись. А у нас сейчас как раз загвоздка: английская компартия все-таки продавила открытие документов по перелету Гесса. И о предвоенных договорах с гитлеровской Германией.

– А, слышал в новостях, – кивнул я головой. – Подлые договоры. Не зря их столько лет британское правительство стыдилось показывать.

– Ну и вот. А как учить детей? Это ведь совсем другой расклад по предвоенному периоду получается. Вот и приходится самим описывать, в меру сил. Пока ждем скорректированную программу. Хорошо, что теперь с этим быстро. Кстати, в новом варианте общего учебника, в главе по предвоенному периоду 40-х, будут учтены и мои предложения. Я их полгода назад в Минобр посылала. Теперь даже буду в списке авторов.

– Молодец ты! – обрадовался за Инку я. – Так я, оказывается, под руку со знаменитостью иду.

– Да ну ладно тебе, – смутилась Инка. – Нас там человек триста, чьи предложения в учебнике учли. Я ближе к концу списка.

– Все равно молодец.

Шагов двадцать мы прошли молча.

– Знаешь, – хлопнула меня по предплечью Инка, – я прямо иду сейчас с тобой, и так мне хорошо.

– Правда? – От неожиданной приятности я разомлел.

– Конечно. Я почти по такому же маршруту наших шестиклашек водила. Тридцать человек! Это как муравьев в авоське тащить. Не уследишь. А ты один. Иду вот, отдыхаю.

– Гм-м… – Честно говоря, не на такое объяснение я рассчитывал и слегка подувял. – А чего такое «авоська»?

– Ты чего, не знаешь? – округлила глаза Инка. – Совсем одичал там, на своем юге. Это же сейчас самый писк моды! Ретрофутуризм. Дико удобная вещь. Вернемся домой, я тебе покажу.

– Лады, напомню.

Мы вышли с боковой улицы и оказались на широком светлом проспекте. Перспектива была потрясающая. Прямой, как стрела, широкий, как полноводная река, с редко стоящими разноцветными домами, особенно яркими на фоне снега, он вызывал ощущение простора, праздника, движения куда-то туда, к горизонту, в лучшее завтра.