Онлайн книга «СССР-2061»
|
– Не опускается, – подтвердил десантник. – Но все равно прыгать лучше на ровное место. На всякий случай. – На всякий случай, – повторил американец. – Это да, it’s very… по-русски. Андрей не стал отвечать. Взаимные выпады, или, как называл эти препирательства лейтенант Мальцев, «межкультурные апперкоты», были основной формой беседы между русскими и американцами на Ганимеде, да и на других международных станциях. При том что люди туда шли подготовленные, подкованные и с широкими взглядами: Нэддон, например, был по убеждениям левый демократ, хорошо говорил по-русски и неоднократно бывал в СССР не только по службе. – Эндрю, – заговорил Нэддон. – Мне нужна твоя услуга. – Конечно, – осторожно сказал Андрей. Очень уж просто звучал голос американца. – Запомни и передай нашим командир: похоже, на Ганимеде есть жизнь. Слушай меня! Вот она, – он указал на плечо своего скафандра. – Я полагать, она питается энергией и собирается у тех мест, где много энергии. Пробивается туда, прогрызает путь. Много мыслей, Эндрю: возможно, эти льды тоже последствия этой жизни. Я неправильно говорю, да? Ты все равно запомни. Станции, «Нога-Один», «-Два» и другие, они притягивают эту жизнь, там очень много энергии, на них стоит Зеркало, квантовые преобразования. Эта большая энергия, на Ганимеде такой энергии не было: кванты, субъядерный синтез. Это для нее как чизкейк. Не думай, просто запомни. Повтори! – На Ганимеде жизнь. Питается энергией, – хмуро повторил Андрей. – Субъядерный чизкейк. Он не отводил взгляда от плеча американца. Поверхность скафандра уже была с мелкими рытвинами, и ему даже показалось, что он заметил, как граница темно-рыжей нечисти продвинулась еще выше. Скоро будет разгерметизация. Эх, судьба… – Субъядерный син-тез. Он дает ей push, она начинает жрать. – Нэддон поднял кулак в энергичном жесте. – Наша «Нога» провавил… про-вали-лась под грунт, потому что под станцией снизу эта дрянь все сожрала. И в той расщелине. Другие тоже могут, и на базе тоже может быть. Поэтому надо быть осторожно! Ты запомни, Эндрю? На всякий случай. – Запомнил, – ответил десантник и отвернулся. – Запомнил. Больше сказать ему было нечего. Да и что тут скажешь. И тут Нэддон закричал: – Вижу! Вижу! Андрей повернулся сначала к нему, затем в ту сторону, куда указывал американец, подкрутил визор – и сердце его, наполнившееся надеждой, снова упало: «таблетка» снижалась, но почему-то в трех километрах от них. Он, еще не веря, смотрел, как боевая машина плавно снизилась и снова пошла вверх, в очередной прыжок; она достигнет наибольшей высоты как раз над их головами. – Они не получал сигнал, – сказал Нэддон. – Хэй! Хэй, мать вашу! И замахал руками, тяжело подпрыгивая. Какое там! БМП – она ведь для того, чтобы доставить груз и людей из точки А в точку Б, а вовсе не для обозрения надоевших окрестностей, которые, к слову, не подают никаких признаков жизни в радиоэфире, а даже если бы и подавали, никто бы эти признаки не уловил, ибо буря магнитная жестокая весьма есть. И они махали руками, и подпрыгивали, и кричали на всех частотах – но «таблетка» ушла ввысь, зависла там и, перескочив через них по огромной дуге, стала снижаться дальше по трассе. – Fuck, – сказал американец раздосадованно. Он сидел на грунте, что инструкцией строго-настрого запрещалось. – Эндрю, я ногу повернул. |