Книга СССР-2061, страница 35 – Лев Соколов, Михаил Савеличев, Цогто Жигмытов, и др.

Влияние слабого магнитного поля на клетки – до сих пор довольно спорный вопрос. Множество более серьезных задач решили, а вот к этой только подбирались. Будут теперь и у студентов на Земле новые темы для дипломов.

Один из парнишек-инженеров резво уступил мне терминал, и вскоре на экране развернулся наш журнал с датами. На первый взгляд все сходилось.

– Похоже, придется нам теперь тесно сотрудничать, – усмехнулась я. – Буду присылать к вам Никиту с герметичным контейнером, посмотрим, как эти твари ведут себя вблизи от установки.

Даже не стала оборачиваться – сияющие счастьем глаза Юли я прекрасно разглядела и в отражении погасшего экрана.

– Вот теперь вы наконец-то выглядите точь-в-точь как девушки с советских постеров, – довольным тоном заметил Крамер.

Я скептически хмыкнула, вспомнив свою физиономию в зеркале. Девушки с плакатов хоть немного пользуются косметикой. И пятнистого «космического» загара у них нет, и кожа от сухого воздуха герметичной станции не шелушится. И уж наверняка у них больше поводов получать комплименты, чем грубая лесть американского шпиона.

– Просто решили одну мелкую техническую проблему, за которой скрывалась очередная непознанная тайна природы.

А теперь, по законам жанра, ему следовало бы осторожно развить тему, чтобы выпытать подробности.

– Ну, ведь ради подобных моментов вы и выбрали эту профессию, верно?

– По крайней мере, так мне казалось во время учебы в университете.

– Вот за что мне нравится ваша система образования, – вздохнул американец. – Есть одна коварная иллюзия, подстерегающая каждого молодого специалиста: во время обучения студент решает задачи, ответ на которые знает преподаватель. А для космоса нужен иной подход. Нужно учить решать нерешаемые задачи. Кажется, именно этим занимаются ваши студенты?

– Мой научный руководитель еще считал, что очень важно научить студента мечтать, – ностальгически усмехнулась я. – Что решение невыполнимых задач начинается именно с мечты.

– Вроде этих яблонь из старой песни, – подхватил Крамер. – Вот, например, глядя на этот апокалиптический пейзаж, кто сможет представить себе цветущие яблони? И, как наяву, почувствовать дурманящий запах осыпающихся бело-розовых лепестков?

Он так убедительно заливал про эти яблони, что я и правда будто бы почуяла тонкий, с детства знакомый аромат. Показалось вдруг, что ветер гонит по унылым красноватым холмам не светло-серую пыль с высоким содержанием минеральных солей, а облака сорванных с ветвей лепестков. И что-то зашевелилось в груди, нечто давно забытое и странно похожее на стихи, в тот миг, когда они уже готовы сорваться с кончиков пальцев в неровные строчки в блокноте или аккуратные столбики слов на экране…

– Давайте прогуляемся в одно любопытное место. Тут недалеко, – небрежным тоном предложил геолог, и все мое мечтательное настроение как рукой сняло.

Топая вслед за спутником, я с удивлением отметила, что впервые за долгое время ощущаю неподдельный интерес к происходящему. Даже бактерии проклятые на минуту подзабылись – совсем невиданное дело! Шпион этот субъект или нет, мы еще посмотрим, но часть работы наших психологов он, сам того не зная, выполнил, причем совершенно бесплатно – стыд и позор для капиталиста, однако.

А что поделать: с ним просто не получалось общаться механически. Ты ему стандартные фразы, а он в ответ как ляпнет что-нибудь этакое, несуразное и неуместное, что ни в какие логические схемы не уложишь. С самой первой встречи – то ему улыбок не хватает, то у него яблони в цвету.