Книга Лживые боги, страница 5 – Дарья Катина

— Ольга! Оля! Оленька! — прошептал он сухими губами, — Ничего оно того не стоило! Даже одного твоего мизинчика, даже ноготка на нем. Мы уже скоро увидимся, и я знаю, что ты мне не очень будешь рада и правильно сделаешь, но я все же хочу, чтобы ты знала, ты была единственная, ради чего стоило жить. А все остальное — это служба дьяволу! Если тебе будет легче, то знай, я был недостоин тебя, но если ты уже там и ты меня примешь, то я постараюсь все исправить. Помнишь, я обещал подарить тебе наше семейное обручальное кольцо? — он открыл бархатную коробочку и достал точную копию кольца, надетого на его безымянный палец, которое он проносил не снимая всю свою жизнь, — Я считаю, что нам с тобой там они не понадобятся, тем более счастливыми они нас не сделали, поэтому я оставлю их здесь, может они принесут счастье нашим детям, внукам или правнукам. Я чувствую, не знаю как, но уверен, что у нашей с тобой любви было продолжение. Его просто не может не быть, и сейчас, когда меня уже ждут на божьем суде, родство со мной не представляет опасности, я постараюсь передать реликвию моих предков тому, кому они должны принадлежать по праву. И не спорь! — он с трудом стянул украшение с пальца и бережно вставил его во вторую прорезь в коробочке, соединяя пару вместе.

Гройсман откинулся обратно на кровать, оборудованную специальным матрасом, сплетенным из конского волоса и стоимостью почти в полмиллиона долларов, и прикрыл глаза. Прохлада утра начала постепенно сменятся на полуденный зной и память услужливо перенесла его в далекий, одна тысяча девятьсот восьмидесятый год, в душную олимпийскую, коммунистическую Москву. Из-за вторжения русских в Афганистан многие страны, в том числе и Израиль бойкотировали это мероприятие, но его пригласили персонально посмотреть на эти игры, а заодно обсудить и нефтяные котировки. Котировки они могли обсудить и в рабочем режиме, да и Россию он не особо любил из-за зажатости обычных людей и лицемерия властьпридержащих, но почему-то поехал. И не пожалел!

На второй день проживания к нему в номер неожиданно постучали. Давид открыл дверь и отступил немного назад, пропуская внутрь помещения молодую, высокую и стройную, как тростинка, светловолосую девушку, одетую в легкий цветастый сарафан.

— Здравствуйте, — звонкопоприветствовала она мужчину, озорно блеснув огромными, серо-зелеными глазами, — Меня зовут Ольга, я волонтер. Нашу группу привезли в эту гостиницу и распределили между нами номера. И мне выпали вы.

Давид сначала от неожиданности потерял дар речи, а потом хмыкнув такому глупому подкату, отрицательно покачал головой и указал девушке на дверь:

— Я прошу прощения, но я в Москве по делу и меня уже встретили.

Девушка как-то сразу погрустнела, пробормотала невнятные извинения и прямой походкой потопала в сторону лифтов.

— Интересно, кто её подослал? — подумал он, ни на секунду не поверив в озвученную легенду, — Как же, волонтер она, ха-ха. С такой-то внешностью… хотя в России девушки реально красивые, не зависимо от места проживания и благосостояния. Ну да ладно, береженого бог бережёт.

Следующие пятнадцать минут мужчина вел деловые телефонные переговоры, а потом быстро собрался и решив позавтракать, покинул номер.

В холле гостиницы наблюдалась какая-то нездоровая суета, там и тут кучками и поодиночке слонялись молодые люди в бело-красных бейсболках с олимпийской символикой, среди которых обнаружилась заходившая к нему девушка. Она печально сидела на диване, со скучным видом слушая какого-то прыщавого хлыща, видимо предлогавшего ей забить на волонтерские дела и где-нибудь не по детски оттопыриться. Внезапно раздался громкий голос уверенно вошедшей в холл, крупной женщины: