Книга Лживые боги, страница 44 – Дарья Катина

— Редкостная сука, — коротко, но емко оценила Лариса родственницу девушки. У неё родные дети есть?

— Неа, я не слышала, хотя может и есть. Я вообще про неё мало знаю, мы же совсем не общались, пока мама была жива.

— А сколько ей лет?

— Я точно не знаю, но она старше мамы, значит ей больше сорока.

— Ясно, значит теоретически, дети возможны. У тебя есть её установочные данные?

— Какие данные? — не поняла девушка.

— Паспортные данные.

— Эти есть, мы же договор составляли.

— Это хорошо, найдешь и отправишь мне эсэмэской. А квартира кому принадлежит, в которой вы живете?

— Я не знаю, она не сказала. Сказала только, что платит за аренду.

— Хорошо, это тоже надо выяснить. Какой тут адрес?

Девушка продиктовала данные, которые Лариса тут же записала в телефоне.

— А зачем вам это?

— Да не верю я ни одному её слову. Судя по её нереальной любви к деньгам, вряд ли она хотьза что-нибудь платила. А где она раньше жила?

— Я не знаю.

— Ия, ну нельзя же так все отпускать на самотек. Эта дамочка хоть местная, или откуда-то приехала?

Девушка надолго задумалась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то крупицы информации о своей, внезапно появившейся родственнице.

— Мне кажется, она откуда-то приехала, хотя это не точно. Мама как-то говорила тёте Свете, мол той очень повезло, что этот монстр живет довольно таки далеко. И говорили они об её сестре. А у тети Светы только одна сестра, старшая, тетя Галя. Там ещё были какие-то судебные тяжбы, но про это я вообще не помню.

— Не удивительно, при таких жизненных принципах. Точнее при их полном отсутствии. Ладно, это все фигня, как день варенья праздновать будем?

Девушка непонимающе вылупила глаза на собеседницу.

— Какой день варенья? Я не люблю варенье.

— Я про твое восемнадцатилетние, — пояснила Лариса.

У Ийки непроизвольно защипало глаза, так как она даже, и думать забыла про такие непозволительные вещи, но женщина её тут же обняла и сказала:

— В среду ничего не планируй после тренировки, до скольки, кстати, ты в клубе?

— До пяти примерно.

— Вот и чудненько. Я за тобой заеду.

— Зачем?

— Затем, мать твою! — не сдержалась Лариса, — Надо. И не спорь.

— Хорошо, — тут же согласилась Ия, уступив напору женщины.

— Вот и славненько, — довольно потерла та руки, — Вот и договорились…

— Тварь мелкая! Бумагу ей подавай! Договор! Я ей сучке такую бумагу организую, что замучается читать! И главное зыркает, как волчонок, аж оторопь берет. Ну ладно, попользовалась проститутка мелкая моей добротой и хватит. Пряники закончились, пришло время кнута, — взбешенная тетка намотала уже не один километр по шикарному, красно-коралловому паркету из Западно-Африканского пандука, — Я её, блядь, научу, как Родину любить и старших уважать!

— Вот видишь, а я всегда тебе говорил, что у неё ничего святого нет, а ты мне не верила!

— Верила, не верила, какая разница? Можно подумать ты святоша.

— Да, я святоша, я своей любви не изменяю, — насупился Альбертик.

— За что же ты тогда по носу получил, праведник ты мой, ручки небось, свои похотливые распустил?

— Зая, ну какие ручки, ты видела этот скелет, обтянутый кожей?

— Молодой кожей! И не такая уж она худая, как ты тут мне расписываешь.

— Да палка палкой Галюнчик, ну чего ты так расстроилась из-за какой-то малолетки? — попытался свинтить с опасной темы Альбертик.