Книга Большая медведица, страница 62 – Дарья Катина

— Аааа, братишка! Как я соскучилась!

— Привет, моя Гаечка! Где Чипа и Дейла потеряла?

— Ждут, ждут родные, свою кормилицу.

— А где мама? — было странно, что она не вышла его встречать.

— В зале лежит, у неё опять шея болит, грыжи её межпозвоночные. Ты же всемогущий по медицине, почему допускаешь, чтобы мамочка мучилась?

— Кто б меня ещё в известность ставил, — буркнул Глеб, торопливо входя в зал.

Ольга Марковна полулежала на диване и старательно делала вид, что все в порядке.

— Ты уж прости, сынок, что не встречаю, как положено.

— Господи, мама! Она ещё извиняется! Почему сейчас таких женщин не делают? — он присел у кровати матери, и поцеловал ее в теплую щеку. — Тебе трудно было позвонить? Для чего вообще нужны дети, если не для этого?

— Вот когда своих заведёшь, тогда не будешь задавать глупых вопросов, — улыбнулась мама.

— Заведу, обещаю. Вот как только тебя вылечу, сразу займусь этой проблемой, — сказал он совершенно серьезно, глядя ей прямо в глаза. Мама удивленно подняла бровь, но промолчала.

— Я сейчас столик журнальный накрою, прямо здесь, в зале, чтобы мамулю не тревожить, — засуетилась Полинка.

Глеб присел на краешек дивана и с присущим ему педантизмом, устроил маме натуральный допрос. Потом сделал несколько звонков и вынес вердикт:

— С понедельника переселяешься на двадцать один день в санаторий. Точнее, в реабилитационный центр. И не спорить! Мы там сегодня новое оборудование установили, уникальное. Для чего я вообще стараюсь, если своей любимой маме помочь не в состоянии?

— Ну ладно, ладно,не ругайся, — поддалась его напору женщина. — Тогда цветы в квартире на тебе. И внуки. Как обещал.

— Договорились, — серьёзно ответил сын и они уселись пить чай.

Счастливая Полинка рассказывала без остановки про свою насыщенную международную жизнь, а Глеб вдруг задумался о словах матери. Ему уже тридцать три. Будет. Надо действительно поменять приоритеты, и пусть сердце его занято, но продолжить род он просто обязан. Да и маму порадовать. Единственной девушкой, с кем он более менее общался, была, как ни странно, Итка, та самая дочь Кацеля. Видимо отец действительно был провидцем. Она тоже забила на семейные перспективы, и каким-то образом, выторговала себе свободу выбора. Они периодически созванивались и могли долго и с удовольствием разговаривать на разные темы. Но исключительно, как друзья, хотя Глеб ясно чувствовал, что нравится девушке. Она ему тоже нравилась, но… Никаких «но». Надо было уже что-то решать. И он решил — как только у мамы проходит острая фаза воспаления, он летит в Израиль и разговаривает с Итой. Глеб представил её удивленные черные глаза и хмыкнул в голос. Женщины вопросительно уставились на него.

— What? — неожиданно спросил он по-английски, и захохотал.

Мама, улыбаясь, покачала головой, а Полинка хихикнула, покрутила пальцем у виска и уже собралась продолжить свое бесконечное повествование, когда у нее зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — ответила она, а потом поджала свои пухлые губы и… перешла на итальянский. А у Глеба неожиданно остановилось сердце, а потом застучало быстро-быстро, стремясь выпрыгнуть из груди. Он смотрел на сестру, а у него перед глазами стояло личико девчушки из санатория, как будто бы это она, только взрослая. Такого же цвета волосы, разрез глаз, только у сестры они серые, как у отца, а у той темно гречичные. Как у мамы!? Блин, он помотал головой и укрепился во мнении посетить Израиль. Пора уже заводить своих детей, потому что Глеб с удивлением подумал, что уже успел соскучится по, хоть и необычному, но совершенно постороннему ребёнку.