Книга Символ Веры, страница 25 – Игорь Николаев, Алиса Климова

Цвынаропять сплюнул, а Олег поежился, вспоминая недавний инцидент, который и привел его на «нулевой рубеж».

— Так что ж ты здесь забыл, дурень?.. Почему решил заработать копеечку в кригскнехтах?

Олег снова коснулся груди напротив конверта. А затем… затем неожиданно рассказал все. Быстро, путано, сумбурно, как оно обычно и случается, когда внезапно начинаешь говорить о наболевшем, прожигающем сердце и душу страшнее самого злого солнца.

— Ясно, — подвел итог короткой и грустной исповеди Хартман. Вечерняя тень легла на его лицо, скрадывая выражение, только алая точка тлеющей сигареты светилась. — Все как обычно. Взял немножко в долг у барыг. Потом еще и еще. Не за то отец бил, что одалживался, а за то, что перезанимал. Но кто же в своем уме подписывает писульку о переводе взыскания на родственников? Ты совсем идиот?

Голос вахмистра прозвучал странно. Лица его Олег не видел, но в словах Цвынара ему почудилась необычная нотка. Юноша не мог понять, что именно… как будто старый солдат принял его историю близко к сердцу, но скрыл эмоции за броней выдержки.

Но ведь такого быть не могло, не так ли?.. С чего бы Злобному, который славился черствостью и бездушием, внезапно интересоваться проблемами какого-то наемного милиционера?..

— Условия очень хорошие были, — выдавил Олег. — Ну, то есть показались очень хорошими. Вроде все успевал отдать, все получалось.

— И не получилось, — резюмировал Цвынар. — Что, в других местах денег найти не смог, пришлось вербоваться?

— Столько — нет. А в Милиции обещали хорошие деньги. Да еще контракты у кригов, неплохая подработка…

— Что теперь?

— Последнее предупреждение. Потом обращение взыскания. Я думал, премия за это дело поможет внести очередной взнос, — Олег махнул в сторону лагеря, где разгорался огонь, во всех смыслах.

— А нехрен было пигмеев разных жалеть и кривиться, — буркнул вахмистр. — Остался бы в обойме и с премией.

— Да, не стоило, — понуро согласился Олег.

Какое-то время оба молчали. Цвынар наконец домучил сигарету и запалил вторую.

— Притащил мне как-то знакомый брошюрку хорошую, «О вреде онанизма и пользе курения», золотые прямо слова, — сказал Цвынар прежним злобноехидным тоном. — И так там ясно расписано, почему в курении благость… а все равно больше двух зараз уговорить не могу. Не ложится душа и все.

— Ага, — вымолвил Олег, потому что так и не придумал, что можно ответить на такое откровение.

— Хорошо, наверное, двух сестренок иметь, — протянул вахмистр. — Везучий ты. Симпатичные хоть?

— Да, наверное… — замялся юноша. — Симпатичные…

— А ты их, паскудная душа, под такую раздачу подвел, — заметил Цвынар. — Как жить дальше будешь теперь?

— Зарабатывать буду, — огрызнулся Олег, потому что именно этот вопрос — «что же делать дальше?» — он с переменным успехом задавал себе весь последний год.

— А если не сможешь? — Олег мог бы поклясться, что глаза вахмистра блеснули отраженным светом как две стеклянные линзы. Или как зрачки ночного хищника.

— Смогу.

— Ну, бог в помощь. Хорошо, когда у тебя кто-то есть. Хорошо, когда не поздно еще все исправить.

— Что? — Олег не понял и посмотрел на Цвынара.

— Хорошо, когда ты можешь еще все исправить, — медленно, чуть ли не по складам повторил вахмистр. — Или хотя бы попробовать.

Олегу показалось, что Хартман хотел что-то добавить, но если вахмистр и собирался сказать лишнее, то передумал. Он словно оборвал себя на полуслове, захлопнув чуть приоткрытый тайничок души. Закрыл прочную крышку и запер надежным замком.