Онлайн книга «Символ Веры»
|
— И это все? — еще более мрачно вопросил Морхауз. — О, нет, — седой старичок улыбнулся в белоснежную бороду и прищурился так, что глаза его совсем укрылись в сетке морщинок. — Я рассчитываю на продолжение игры и надеюсь, что Господь наш милосердный продлит мои годы настолько, чтобы я смог насладиться кульминацией. — Продолжения не будет, — жестко отозвался Александр. — Иногда противники одерживали надо мной верх. Но никогда — дважды. Praemonitus, praemunitus! — Безусловно. Предупрежденный вооружен, так и есть. Но… Морхауз ожидал продолжения фразы, однако ди Конти погладил бороду и с неожиданной ловкостью поднялся из кресла. Все с той же загадочной улыбкой ватиканский библиотекарь развернулся и очень бодро для своего ветхого вида зашагал прочь. — Не провожай, — небрежно кинул через плечо ди Конти. — Твой секретарь, думаю, все устроит. Александр лишь с грустью вздохнул, подумав, что ошибся. Нет здесь никакого двойного и тем более тройного дна. Просто старик уже совсем плох и начинает заговариваться в преддверии старческой деменции. Тяжелый, тяжелый год для пастырей Христовых… Морхауз, как и почтительный фра Винченцо, не слышали тихого бормотания Уголино, который уходил, говоря сам с собой: — Но гордыня застилает твой взор и скрывает очевидное. Ди Конти остановился, перевел дух. И так же тихо, только лишь для себя, закончил мысли: — Кажется, твой протеже так и не проникся игрой го, предпочитая японские шахматы?.. Думаю, мне стоит изучить их правила. Небеспокойся об «авиньонцах», Александр. Тихий смех Уголино докатился до ближайших стен и умер, растаяв туманной дымкой на солнце вместе с последней фразой старика. — Самую сложную партию ты будешь играть отнюдь не с ними. Эпилог — Вот и закончилась увлекательная история… Бесплотный, сухой голос слепого старика повис в темноте. Стукнули четки. — Строго говоря, с этого она только началась, — с легкой усмешкой поправил рассказчик. — Но это уже совсем другая повесть. И о ней в другой раз. — Много времени прошло с той поры, Гильермо Первый, — вздохнул слепец, как будто искренне огорчаясь тому. — Время властно над всеми нами, — нейтрально отозвался Папа. — Лишь Бог стоит над ним. — И оно меняет всех нас, независимо от желаний и чаяний, — подхватил старик. — Время не пощадило и тебя. Гильермо промолчал. — «Кровавый понтифик», «Гильермо Всеалчный», «Самый бесчестный человек Ватикана», — перечислял слепой. — «Архипредатель»… Имя тебе — легион, и все они… — Нелицеприятны, — снова хмыкнул Гильермо Боскэ. — Я знаю. И сейчас это неважно. — Да, неважно, — повторил старик в темноте. — Уже неважно… Все имеет свое начало и свой конец. Истории прошлого закончились, и это возвращает нас к вопросу. Чего же ты хочешь? Гильермо помолчал. Затем прошуршала одежда — понтифик склонился к самому уху собеседника. — Об этом знали три человека, помимо меня. Один из них умер, но теперь посвященных снова станет трое, — негромко сказал Боскэ, и голос его упал до шепота. Или, если точнее, до призрачной тени самого тихого шепота. Лишь тот, кто много лет не видел света, и привык только слышать, мог разобрать отдельные слова. Викарий Христа говорил недолго. И только тьма видела, что с каждой его фразой слепой террорист бледнеет. Но отнюдь не от страха. Гильермо закончил и вернулся в прежнее положение со словами: |