Книга Символ Веры, страница 17 – Игорь Николаев, Алиса Климова

— Прошу простить меня, я думал, что встречусь с региональным управляющим, — с должной толикой почтения сказал Торрес, закладывая руки за спину. Собственные кисти неожиданно стали мешать ему, показались чужими — и это было дурным знаком. Капитан действительно не ожидал, что с ним пожелает беседовать персона такого уровня, и теперь чувствовал, как непривычное окружение и фигура магната буквально давят, сгибая волю.

— Вы ошиблись, — констатировал Талд, складывая руки на груди. В его исполнении классический жест психологической обороны оказался легким, естественным — просто капиталисту было удобнее именно так.

— Вам надоела Африка? — неожиданно спросил Престейн Талд, в тот момент, когда Торрес собирался произнести заготовленную речь.

— Да, —коротко и твердо вымолвил Антуан. — В Африке можно зарабатывать деньги, но для моих намерений и амбиций она уже бесперспективна.

— Любопытно, — склонил голову магнат, словно отражая выпад Торреса высоким гладким лбом без единой морщины. — Вы амбициозный человек, Капитан?

— Как и любой, кто кормится с острия копья.

Талд усмехнулся и напевно произнес, явно цитируя некое произведение:

— В остром копье у меня замешан мой хлеб. И в копье же — из-под Исмара вино. Пью, опершись на копье. Не так ли?

Теперь усмехнулся Торрес. И продолжил цитату:

— Стойкость могучая, друг, вот этот божеский дар. То одного, то другого судьба поражает: сегодня с нами несчастье, и мы стонем в кровавой беде, завтра в другого ударит.

— Вы удивляете меня, Капитан, — Престейн упорно обращался к Торресу по его давнему прозвищу. — В наши дни мало кто помнит эподы Архилоха. И тем более цитирует их, пусть даже не в оригинале, но хорошем переводе.

— Наш капеллан в Легионе получил хорошее образование и по мере сил старался просвещать свою нерадивую паству, — церемонно склонил голову Антуан. Он уже решил, как будет действовать далее.

Торрес сделал несколько шагов вперед и встал почти рядом с магнатом, однако на шаг дальше от окна, показывая одновременно и достоинство, и признание своего более низкого положения. На лице Талда не отразилось ни единой эмоции.

— Я занимаюсь опасным бизнесом, — Антуан использовал подчеркнуто американизированное определение. — В котором судьба поражает часто и без предупреждения. Это вынуждает людей быть амбициозным. Или, как говаривал мой сапер — целься выше, не попадешь, так хоть ничего себе не отстрелишь.

Престейн вновь усмехнулся, на этот раз чуть громче и веселее.

— Надо думать, в оригинале ваш … сапер … выразился более откровенно?

— Да, но я не рискнул бы привести прямую цитату здесь, мой подчиненный — определенно не Архилох.

— Понимаю. Но давайте вернемся к прежнему вопросу. Так чем вам не нравится Африка?

— Тому три причины. Во-первых, на черном континенте слишком много государств. Все еще слишком много. Они не умеют делать деньги и успешно мешают в этом другим.

— Я думал, хаос — ваша стихия, — заметил магнат.

— Хаос должен быть или контролируем, или неуправляем совершенно. То, чтотворится в Африке — это не хаос, это агония так называемых «национальных интересов», смешанная с интересами деловыми. Такая субстанция конечно позволяет зарабатывать, однако уже не столь перспективна, как пару десятилетий назад.

— А во-вторых? — магнат не счел нужным как-то фиксировать завершение одной темы и перехода к другой.