Книга Символ Веры, страница 140 – Игорь Николаев, Алиса Климова

Риман снова глянул на покойника под шинелью.

— Хороший был стрелок, — констатировал Ицхак. — Жаль.

— Да, я живой. Повод для скорби.

Фрэнк говорил короткими словами, делая большие паузы, дыша мелко и часто — иначе было очень больно. Подрагивающие мертвецкие губы и расфокусированные зрачки указывали, что пациент залит по самые уши медикаментами — обезболивающим и тоником.

Риман скривился и даже чуть отвернулся в сторону, указывая, насколько неуместно и глупо подобное замечание.

— Жаль, — повторил он. — Надо думать, это был отличный стрелок. Я бы его нанял.

Беркли вздохнул. Новый приступ боли уколол грудную клетку, ушел в ключицу, из-за нее выдох получился похожим на всхлип.

— Больно? — внешне безучастно спросил Риман.

«Скорпион» помолчал и, наконец, ответил с неохотливой искренностью:

— Зверски.

И лед между старыми компаньонами рассыпалсябеззвучными осколками, хотя бы на время.

— Да, он был хорош, — все так же замедленно, с расстановкой выговорил Фрэнк. — Кто бы мог подумать… Прирожденный снайпер в банде мелкого барыги…

— Я мог, — отрезал Риман, впрочем, без той язвительной иронии, что отметила общение коллег на станции «Африка». — И я тебя предупреждал.

Фрэнк промолчал, поглаживая правой рукой левое плечо, обездвиженное болью в груди.

— Дай сюда, — приказал Риман китайцу с капельницей. Отметил про себя, что тот повиновался сразу и без рассуждений, даже не глядя на своего шефа.

Ицхак взял стеклянную бутылочку с рельефной мерной шкалой на толстом боку. Взвесил на ладони, подумав, что привычка к ежедневному тасканию тяжестей имеет хоть какую-то пользу — почти три четверти литра физраствора по весу вообще не ощущались в широкой ладони.

— Ты предупреждал, — согласился Фрэнк, оставшись с партнером наедине, чуть в стороне от случайных ушей, которые могли бы услышать ненужное.

Беркли помолчал, но Риман ничего не сказал, отметив легкий беглый ритм, с которым пальцы Беркли поглаживали левое плечу. Верный признак того, что еще не все сказано, и франко-американец собирается продолжить.

— Извини, — выдавил, наконец, Фрэнк едва ли не по слогам.

— Ага, — неопределенно отозвался Риман, понимая, что дожимать коллегу сейчас было бы неуместно. Достаточно и того, что «Скорпион» признал свою неправоту, чего с ним не случалось, по крайней мере, последние лет десять.

— Что дальше? — спросил Беркли, совсем прикрыв глаза и привалившись к стене, как большая медуза. Похоже, сил у него осталось ровно столько, чтобы слушать и говорить, не более.

— Ты как? — сумрачно уточнил Риман.

— Вне игры, — лаконично отозвался Фрэнк. — И, похоже, надолго.

Ицхак машинально качнул головой, принимая к сведению услышанное.

— Сейчас перекинем тебя моей авиеткой в Бейрут, на наш постоянный абонемент, — Ицхак говорил медленно, с большими паузами, чтобы коллега мог вставлять комментарии. Однако Фрэнк лишь молча кивал, насколько позволял огонь в груди. Остроконечная пуля «манлихера» прошла навылет под левой ключицей, выбив краешек лопатки. Пятьдесят лет назад такая рана отправила бы солдата в могилу, двадцать — оставила бы инвалидом. Сейчас же вопрос был только в деньгах, которыеу «Деспера» имелись в должном количестве.

— Не в палату, а в отдельный павильон, — продолжил Риман. — Поставим пункт связи, у меня есть дублирующий, закинем вторым рейсом, чтобы не возиться с закупками или арендой.