Книга Мажор. Стану его наказанием, страница 3 – Элла Ми

— Переоделась? Молодец, — ухмыльнулся он и сделал глоток кофе из стаканчика. — Хотя тот наряд мне нравился больше.

Вокруг все замерли. Им вдруг стало интересно. Они поняли, что он меня знает. Ну как знает... Сталкивались.

— Забери свои деньги. Обычного «извини» было бы достаточно, — сказала я и протянула ему купюры.

Он неторопливо передал свой стакан одной из девушек. Та, похоже, была счастлива быть даже подставкой — лишь бы обратить на себя внимание. Гадость.

— А ты кто такая, чтобы я перед тобой извинялся? — он подошёл вплотную, наклонился и пальцами поддел мой подбородок, заставляя поднять голову. Мы смотрим друг другу в глаза.

Я молчу. Горло сжалось. Кажется, вот-вот заплачу… но я держусь. Изо всех сил.

— Не беси меня. Исчезни. И больше не показывайся, — раздражённо бросает он, отступая назад.

Воздух между нами наконец освобождается, и я делаю глубокий вдох. В груди будто заново начинает биться сердце.

— Твои деньги мне не нужны! — нахожу в себе силы вымолвить, и, не раздумывая, разбрасываю купюры по ветру.

Вот теперь — до свидания. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Хам.

Вечером мы с Ликой на общей кухне поставили кастрюлю на плиту. Как только вода закипела, мы бухнули в подсоленную воду пельмени — те самые, на которые полчаса назад вместе скинулись в магазине.

Оставив вариться, пошли в свою комнату — поставить чайник и поболтать о первом дне.

— Представляешь, какой-то мажорик окатил меня своей тачкой из лужи, а потом ещё сунул мне в грудь пачку денег! Я в таком шоке была! Мне хотелось его лицом в ту самую лужу уронить! — тараторила я, размахивая руками и буквально заполняя собой всё пространство комнаты.

Лика устроилась на табуретке, поджав одну ногу под себя, и жевала вафлю, внимательно меня слушая.

— Катяяя... Ты серьёзно сейчас? Ты хочешь сказать, что в свой первый день в универе успела перекинуться парой слов с самим Соколовым?

— С кем? — нахмурилась я. — Я вообще не знаю никакого Соколова. Он, между прочим, имени своего не называл.

— Ты чего?! — Лика аж привстала. — Это же Марк! Соколов Марк Александрович! — она произнесла его имя так, будто это имя Бога. Или, как минимум, суперзвезды. — Я за три года учёбы на него только издалека любовалась! Он же... да он мечта каждой второй студентки. Красавчик, харизматичный, стильный. И, между прочим, у него столько денег, что…

— Господи, да он просто хам и грубиян, — перебила я с раздражением. — Зажравшийся богатенький сынок. А ты тут слюни распустила.

Я фыркнула, не захотела слушать её восторги дальше и направилась на кухню — проверить, готовы ли наши пельмени.

Марк...

Имя у него, конечно, красивое.

Он — Марк.

А я?.. А я — просто Катя. Катенька. Катюха, в конце концов. Из общаги и в дешёвом худи.

Подхожу к плите — и ничего не понимаю.

Пусто.

Ни кастрюли, ни пельменей.

— Ёпт... А где пельмени?! — растерянно озираюсь по сторонам. — Лика! Атттас! У нас ужин украли!

Лика примчалась за секунду.

— Вот гады! Сто пудов это 315-е! Сейчас я им устрою!

И, будто разъярённая фурия, понеслась по коридору. Секунда, две — и она уже яростно стучится в дверь соседей.

Открывают парни. Один — высокий, рыжий, будто сбежал из группы «Иванушки» второй — пониже, блондин с невинной мордашкой. Оба стоят, делая вид, что ничего не произошло, но их выдают…